Лента новостей Выбор региона Поиск
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Иран остывает после кровавых демонстраций: Что сейчас происходит в стране

0 Оставить комментарий

Иран остывает после кровавых демонстраций: Что сейчас происходит в стране

Специальный корреспондент Федерального агентства новостей (ФАН) передаёт из самого центра Исламской республики, по которой недавно прокатилась волна массовых протестов.

Восстания — обычное дело в Иране. Персы — народ молодой, горячий и небогатый. А придавленная санкциями власть годами пытается выйти из стеснённого положения, периодически повышая цены на жизненно важные продукты потребления. Как результат — раненые и погибшие митингующие, тысячи задержанных (недавно под раздачу попал сам экс-президент страны Махмуд Ахмадинежад) и дополнительный удар по и так измордованной экономике. За последние 10 лет страну лихорадило три раза. Однако, несмотря на кризис, иранцы продолжают активно участвовать в судьбе региона и настойчиво развивать свой ВПК, чем безмерно злят противников.

ЕСТЬ ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ — ИРАН ШАТАТЬ

Помню, в январе прошлого года я также, как и в этот раз, срочно вылетел в охваченную беспорядками Исламскую республику. Но, к своему изумлению, приземлился в уютном, согретом утренним солнцем, абсолютно мирном Тегеране. Сонные жители столицы не спеша брели по своим делам — ни тебе горящих покрышек, ни разбитых витрин, ни разъяренной молодежи с транспарантами и «коктейлями Молотова».

— Хватит с нас, сколько можно. Яйца и хлеб от этого все равно не подешевеют, — сказал мне тогда мой друг Хасан. Он, кстати, работает в тюрьме и не понаслышке знает о пойманных в те дни провокаторах, которые за деньги пытались что-то поджечь и кого-то покалечить.

Иран остывает после кровавых демонстраций: Что сейчас происходит в стране

В общем, в тот раз обошлось. Погромы традиционно сменились многотысячными мирными шествиями в знак осуждения иностранного вмешательства. Жизнь снова поковыляла по протоптанной дорожке. Пока из США не прилетели очередные санкции. И вот к концу 2019-го все завертелось по новой. С еще большей силой.

ЧТО ПРОИЗОШЛО НА ЭТОТ РАЗ

15 ноября иранские власти существенно повысили цены на бензин, пообещав, что сэкономленные деньги будут потрачены на поддержку малоимущих. Таким образом, стоимость литра бензина повысилась с 10 тысяч до 30 тысяч риалов за литр. Это все равно очень дешево по меркам той же России (12 баксов за 50 литров). К тому же, квотируемый объем бензина можно приобрести по цене 15 тысяч риалов. Квота для таксистов составляет 400 литров в месяц (для авто на природном газе — 200 литров), простым автомобилистам полагается 60 литров (30 для газовых автомобилей), пикапам — 200 литров, а мотоциклам — 25.

Однако иранцы все равно восприняли произошедшее, как удар молотком по голове.

Очень быстро протестная волна накрыла более 100 городов по всей стране. Где-то демонстрации проходили относительно мирно, а где-то разразились настоящие побоища. При этом как призывы вышедших на улицы, так и увещевания властей, очевидны, замылены и отчасти справедливы.

ВЗГЛЯД ИЗ МЕЧЕТИ

В 156 км к югу от Тегерана находится город Кум — одно из самых священных шиитских мест в мире. Концентрация людей в религиозных одеждах на кумских улицах просто зашкаливает. Это богословы и их студенты. Тысячи граждан Ирана и иностранцы (из России, Европы, Африки и даже Китая) бесплатно получают серьезнейшее духовное образование в местных религиозных школах.

Здесь готовят ахундов — особенных священнослужителей, которые помимо богословия занимаются политпросветом и политпропагандой. Эти люди сыграли важную роль в революции 1979 года и по сей день считаются своего рода интеллектуальным фундаментом, на котором держится авторитет иранской власти.

За это многие богословов недолюбливают. Аргументы чем-то похожи на то, что говорят наши борцы с РПЦ: «Мракобесы, ничего не делают, сидят на шее у общества да ещё и в политику лезут».

Кто-то уверен, что все ахунды — олигархи, которым ежемесячно капает чуть ли не 10% от продажи иранской нефти.

Разумеется, все это выдумки. В большинстве своём ахунды бедны и зарабатывают на жизнь чем придётся: написанием богословских трудов, преподаванием, переводами.

Только в одном недоброжелатели правы — священники действительно интересуются политикой (простите, но в Иране сам Бог велел). И, если они не управляют процессами, то как минимум имеют собственную позицию.

Иран остывает после кровавых демонстраций: Что сейчас происходит в стране

— Незадолго до протестов наш лидер публично объявил, что мы ожидаем большую фитну (испытание, смута — авт.). Он знал о надвигающейся угрозе, — рассказывает ахунд Али. Мы встретились в главной святыне Кума — мавзолее Непорочной Фатимы — внучки шестого шиитского имама, дочери седьмого и сестры восьмого (из 12 имамов — непогрешимых приемников Пророка). — В своё время лидер «Хезболлы» Хасан Насралла, видимо получив разведданные, также предупредил рахбара о том, что враги готовят провокации.

— Что за провокации?

— А что тут непонятного? Наши спецслужбы ловили провокаторов прилюдно на улицах. Те были подготовлены, при них иногда были большие суммы денег. Многие из них были гражданами других государств — Афганистана, Ирака, Пакистана. Их атаки были слаженными и подготовленными.

Иран остывает после кровавых демонстраций: Что сейчас происходит в стране

Я лично видел, как они действуют. И видел аресты провокаторов в Тегеране.

В конце концов, как человек, всю жизнь проживший в своей стране и ежедневно общающийся с молодёжью, я ни за что не поверю, что иранец, протестующий против коррупции, может напасть на другого иранца. Если только он не сумасшедший, бандит или не действует под руководством зарубежных спецслужб.

Есть ещё и косвенные доказательства иностранного вмешательства. Заметьте, как быстро отреагировали западные СМИ. Молниеносно. Митинги только начались, практически не было фотографий и видео, но у них все уже было готово — в каком угодно ракурсе и хорошем качестве. Кроме того, были вброшены фейки — кадры из Ирака выдались за события в Иране.

От себя добавлю, что работа западных СМИ в таких ситуациях действительно доведена до автоматизма. Один из излюбленных приемов — выделить из оппозиционной среды какую-нибудь яркую личность — «символ революции», а затем раскрутить её в медиа пространстве. В Сирии была девочка Бана, в Судане «женщина в белом», в Египте — бежавший в Испанию бизнесмен египетского происхождения Мухаммед Али. А в случае с Ираном используют сына свергнутого шаха Реза Пехлеви. В последние годы вокруг наследного принца сплотилась вся немногочисленная, но богатая иранская эмиграция. Его имя все чаще звучит на демонстрациях и в зарубежных СМИ.

Помимо этого, у протестов есть мощный катализатор — социальные сети. И тут Иран, увы, проигрывает по всем фронтам.

ВНЕ ЗОНЫ ДОСТУПА

Чтобы ситуация не вышла из-под контроля, иранцам на неделю вырубили интернет. Нечто подобное я уже видел в Судане — только там сеть не работала месяц. И, надо сказать, это помогло привести страну в чувство.

В Иране, как минимум, удалось предотвратить теракты. Полагаю, не будь все настолько серьёзно, Тегеран вряд ли бы пошёл на такие болезненные меры. В конце концов, практически весь мелкий бизнес в стране функционирует через соцсети (в основном товары и услуги продвигаются через Instagram/Telegram). Я уже молчу о банках, платежных системах и, что самое главное, общественном негодовании. Интернет для людей (не только для иранцев) — это святое. И в целом, иранская власть сильно рисковала.

Так что тут совершенно точно речь идёт о попытке избежать кровопролития, а не ещё больше надавить на толпу.

ИТОГО

Нет никаких сомнений в том, что нынешние протесты — это продолжение событий 2018 года. В основе нестабильности лежат 40 лет чудовищного давления на страну санкций, безработицы, бедности и коррупции.

И чем дальше, тем народ свирепее и решительнее. Дело даже не столько в погромах или стычках с полицией, сколько в принципиально иной риторике протестующих. Лозунги стали намного радикальнее — из толпы даже раздавались призывы к антиисламской революции и свержению лидера.

Положение усугубляется ещё и тем, что демонстрации в Иране начались одновременно с аналогичными событиями в Ливане и Ираке, где, так или иначе, усилено культивируются антииранские настроения.

Иран остывает после кровавых демонстраций: Что сейчас происходит в стране

Получается, несмотря на то, что у протеста есть очевидные социально-экономические основания, налицо попытки обернуть происходящее против религиозной элиты страны. Это видно и по антииранской активности в западных СМИ и соцсетях. И по откровенной политической и финансовой поддержке Соединенными Штатами одиозных иранских (и не только) политиков, активистов и организаций. Той же террористической группировки «Моджахедин-э Халк» («Моджахеды иранского народа» - леворадикалы, ведущие вооруженную борьбу против иранской власти).

Цель — максимально ослабить влияние Исламской республики в регионе не только с помощью экономического давления, но и отрезав её от стратегических союзников (в идеале от ливанской «Хезболлы»). А там недалеко и до изменения конституции и уничтожения государственного принципа «Велаят аль-факих», согласно которому богословы, толкователи божественных законов — факихи — полностью контролируют силовые структуры Ирана и светскую государственную власть.

Пока аятоллы держатся. Несмотря на то, что за неделю протестов сгорел 731 банк, 3000 банкоматов и несколько десятков автозаправок, Иран поджечь не удаётся.

Иран остывает после кровавых демонстраций: Что сейчас происходит в стране

Как бы не старались западные СМИ превратить происходящее в схватку принца Пехлеви с «клерикальным режимом аятолл», на деле позиции рахбара (верховного лидера страны) по-прежнему очень крепки. Достаточно внимательно присмотреться к видеотрансляциям с митингов в защиту властей, на которые вышли сотни тысяч иранцев, чтобы понять, что это не согнанные бюджетники, а люди разных возрастов, политических взглядов и достатка. Если что и бьет по Ирану, так это демографический кризис и падение нравов у молодежи.

С точки же зрения политики, иранские консерваторы, изначально выступавшие против уступок Западу (следовательно, против президента Хасана Рухани и главы МИДа Мохаммеда Джавада Зарифа), заработали под конец 2019 года немало очков.

К таким консервативным политикам относится и глава судебной системы Ирана Ибрагим Раиси. Он, кстати, полностью поддержал протесты, сказав, что коррупция и провалы исполнительной власти стоят у всех поперёк горла.

То есть в Иране существует политическая конкуренция. Тут проходят настоящие выборы, а журналисты транслируют разные точки зрения. Поэтому я бы не спешил хоронить Исламскую республику — она ещё даст фору любой постсоветской. И не удивлюсь, если Раиси станет президентом в 2021 году. А когда-нибудь, возможно, и рахбаром.

infox - new
Новости партнеров