Лента новостей Выбор региона Поиск
AR
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Директор Института Африки — о саммите в Сочи и «последнем вагоне» поезда на континент

0 Оставить комментарий

Директор Института Африки рассказала о «последнем вагоне» поезда на континент

В Сочи завершились экономический форум и саммит Россия — Африка — масштабное деловое мероприятие с участием представителей всех стран Африканского континента. Какие у России шансы на «возвращение в Африку»? Не поздно ли мы обратились к этому сотрудничеству и за что нас так уважают африканцы? Своим мнением с Федеральным агентством новостей поделилась директор Института Африки РАН Ирина Абрамова.

— Ирина Олеговна, правильно ли я понимаю, что этот форум — долгожданное событие для африканистов, с которым вас можно поздравить?

— Да, это большой праздник, и наш институт внес большой вклад в то, чтобы он состоялся, — в понимание нашими официальными структурами и российским бизнесом перспектив Африки с точки зрения экономических связей. У нас есть публикации, монографии и статьи, анализ. В последнее время мы плотно взаимодействуем с рядом корпораций, которые заказывали у нас аналитические отчеты о перспективах развития африканского рынка. То же касается и органов государственной власти: мы на протяжении 10 лет практически каждый месяц по своей инициативе готовили аналитическую записку. Мы подробно писали, какие страны как развиваются, какие в них есть проблемы, описывали политическую ситуацию в стране, говорили о кандидатурах вновь пришедших к власти президентов. Всю аналитическую информацию по Африке мы регулярно рассылали в органы исполнительной и законодательной власти, в администрацию. И знаете, это все возымело действие. Конечно, над этим форумом, помимо нас, работали колоссальные ресурсы — например, великолепную работу проделал Росконгресс. Но аналитическую и экспертную подпитку мероприятия сделал наш институт, и я этим очень горжусь.

Директор Института Африки рассказала о «последнем вагоне» поезда на континент

— Бизнесмены и политики разделяют восторг африканистов — им тоже важно было встретиться с представителями Африки?

— Конечно, это важно и для самих африканцев, и для российских инвесторов. Необходимость такого форума была очевидна. Но достаточно длительный период времени наши отношения с развивающимися странами были свернуты. Особенно в 90-е годы, когда наша политика была полностью переориентирована на Запад, когда Россия думала, что она станет частью западного мира, что там ее ждут с распростертыми объятиями. Тогда было свернуто не только южное направление взаимодействия со странами Африки, это было и восточное направление с арабскими странами и странами Юго-Восточной Азии. В основном мы ориентировались на европейские рынки. Сейчас, когда экономика России возрождается и нуждается в том числе в экспорте несырьевых товаров, наш взор обратился в те регионы мира, куда мы можем эти товары отправлять. У нас есть нацпроект по совершенствованию структуры нашего экспорта. По нему мы должны к 2024 году довести объем несырьевого экспорта до 250 млн долларов. Спрашивается, куда мы будем поставлять свои несырьевые товары? Африканский рынок для нас в этом плане очень интересный, потому что он развивается крайне высокими темпами. Кроме того, он предъявляет спрос на наши несырьевые товары. Еще у нас есть такой приоритет, как отношение африканцев к России. Они все еще ассоциируют РФ с Советским Союзом, у них остались прекрасные воспоминания о том, что СССР никогда не ставил им условия, оказывал помощь в становлении национальных экономик и суверенной государственности. Я думаю, это благожелательное отношение к нашей стране поможет продвижению российских интересов в Африке.

— Да, слова про СССР звучат от африканцев на каждой сессии форума. Не слишком ли много мы опираемся на эти бывшие связи — это не иллюзии?

— А разве у нас не было иллюзий по поводу вхождения в Европу? Я бы сказала, что у нас не иллюзии, а опасения. Дело в том, что в нашем информационном пространстве — и это очень большой недостаток — Африка представляется как зона бедствий, голода, военных конфликтов. Наши журналисты снимают поверхностный слой и очень любят горячие факты. Говорить о том, что какая-то страна развивается, неинтересно и не привлечет аудиторию. Есть большая задача — это информационное обеспечение нашей политики в Африке: нам нужно показывать, как быстро она развивается, какие там происходят изменения. Ведь они есть: например, по цифровизации финансовых расчетов такая страна, как Кения, может преподать урок России. Африканцы очень далеко продвинулись в развитии региональной интеграции, особенно на уровне своих восьми интегральных объединений. Нам есть чему поучиться у Африки.

Директор Института Африки рассказала о «последнем вагоне» поезда на континент

— Тогда не поздно ли мы возвращаемся на Африканский континент? Сами африканцы просят нас поторопиться — ведь с ними уже работают Китай и другие страны…

— Конечно, поздновато. Но не все еще потеряно, и у нас есть шанс вскочить в вагон уходящего поезда. Конкуренция на Африканском континенте колоссальная, и это связано не только с теми стратегическими ресурсами, которыми он обладает. По сути дела, более 40% ресурсов, необходимых для развития современных высокотехнологичных отраслей, военной индустрии находятся в Африке. Эти ресурсы не до конца разведаны и поделены между крупными сверхдержавами. Я в 2007 году участвовала в конференции немцев — они тогда председательствовали в G8, и у них была занятная концепция, будто африканцы не могут сами распоряжаться своими ресурсами. Мол, у них коррупция, и потому надо провозгласить африканские ресурсы мировой собственностью — такой вот удобный и интересный подход. Борьба за эти стратегические ресурсы очень острая, там пересекаются интересы и Китая, и бывших колониальных стран, и США, и новых игроков, таких как Индия, Бразилия, Турция. Они все активно инвестируют в Африку, развивают с ней торговые связи. Но опять же, у России есть преимущество. Это и отношение африканцев к нам и наше — к ним. Дело в том, что это совершенно особые люди. Иногда для них уважительное партнерское отношение играет большую роль, чем огромные финансовые вливания. Они всегда знали, что СССР относился к Африке как к партнерам. Мы никогда их не эксплуатировали, не участвовали в работорговле, в колонизации Африки. Мы всегда помогали им, но не как младшим братьям, а как равным. Кроме того, у России есть что предложить Африке: у нас есть большой опыт в цифровой экономике, в интернет-технологиях, которые с удовольствием примут африканцы. Мы безусловный лидер в сфере энергетики, в том числе по части восполняемых ресурсов. Мы можем предложить неоценимую помощь в развитии сельского хозяйства африканских стран — это и сорта, и удобрения, и исследования по улучшению агрокультур. Мы можем предложить многое в медицине: цифровую медицину и радиомедицину, хорошие вакцины. Роспотребнадзор вместе с вакциной против вируса Эбола «заодно» победил в Гвинее желтую лихорадку и корь.

Директор Института Африки рассказала о «последнем вагоне» поезда на континент

Огромные ресурсы у нашей науки и образования. У африканцев есть огромная потребность в нашем образовании. Они хотят учить русский язык. Они хотят учиться в России. Причем речь идет не только о высшем образовании, а об аспирантуре и профессиональном образовании. Подготовку рабочих высокой квалификации могли бы взять на себя российские компании, которые потом работали с этими же африканцами и продвигали себя на их рынках. Эта связь науки, образования и инноваций в Африке сейчас очень востребована.

— На какой взаимообмен с Африкой мы можем рассчитывать? Она уже готова платить?

— Финансовые инструменты формируются и уже рассматриваются. Андрей Костин (президент-председатель правления ВТБ) говорил, что будут применяться новые механизмы — уход от доллара, возврат к частному госпартнерству, бартеру. Китайцы в Африке торгуют в юанях. Теоретически мы тоже можем торговать в рублях — предоставлять рублевые кредиты под развитие предприятий, и очевидно, что за продукцией для строительства африканцы придут в Россию. Это в наших интересах: замечательно, если мы сможем вести торговлю в рублях. Кроме того, есть форма смешанных валют — это практиковалось, когда существовала корзина разных валют и для ухода от финансовых рисков в связи с колебаниями валют формировалась такая сложная система расчетов. Можно использовать такой вариант, как инвестиции в обмен на ресурсы. Бывает, мы инвестируем в развитие предприятия, а страна в ответ дает лицензию на разработку полезных ископаемых. России это может быть очень выгодно, потому что с распадом СССР мы потеряли множество полезных ископаемых: марганец, алюминий, хром и целый ряд редкоземельных металлов, включая литий.

Директор Института Африки рассказала о «последнем вагоне» поезда на континент

С точки зрения сельскохозяйственной продукции нам в Африке тоже очень интересно. Например, сейчас мы закупаем какао на бирже в Брюсселе, но уже есть небольшие предприятия, которые покупают плантации в Гане, организуют там хозяйство — и в итоге цены у них в разы ниже. При правильной организации наших связей мы можем добиться очень многого.

— Ирина Олеговна, стоит ли выделить страны, к которым российскому бизнесу нужно особенно присмотреться?

— В Африке 55 государств, все очень разные. Нам стоит присмотреться к государствам южнее Сахары. Более 80% нашего экспорта сейчас идет всего в пять стран: Египет, Алжир, ЮАР, Марокко и Тунис. Вся остальная Африка с юга до севера — 50 стран — практически не освоена, а там есть очень хорошие перспективы. Что касается наших приоритетов, то мы их не озвучиваем громко, потому что готовы сотрудничать абсолютно с любым африканским государством, которое хочет работать с РФ. Мы всегда об этом говорим: для нас нет важных и неважных стран, все страны Африки для нас одинаково важны.

Новости партнеров

Новости партнеров