Лента новостей Выбор региона Поиск
AR
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Политолог рассказал, как приехать в Москву гостем и стать «своим»

0 Оставить комментарий

Политолог Владимир Малахов рассказал о том, как приехать в Москву гостем и стать «своим»

На V Международной конференции в Москве «Миграция, перемещение населения и городское развитие» российские и иностранные эксперты обсудили современные мировые тренды миграции. Своим видением этих процессов на территории России с Федеральным агентством новостей поделился директор Центра теоретической и прикладной политологии РАНХиГС при президенте РФ. Как стать «своим» в Москве, насколько мы терпимы к трудовым мигрантам и готовы ли сами сниматься с места — спросили у Владимира Малахова.

— Владимир Сергеевич, как сочетаются наше недавнее советское многонациональное общество и негативная окраска слова «миграция» в сознании, о которой Вы говорили?

— Это совершенно не противоречит друг другу. Мы были готовы терпеть свою полиэтничность, пока у нас существовали жесткая дифференциация и миф о дружбе народов — часть официальной идеологии советского времени. Все знали, что «тюбетейки» и «чуреки», извините за выражение, которых встречали на улице, уедут домой. Они были «гостями столицы» — или любого другого крупного города в тогдашней России. А теперь мигранты приехали с другими целями, местные оказались к этому не готовы, поэтому их присутствие раздражает. И разговоры о многоконфессиональности, полиэтничности страны, которые по инерции у нас до сих пор ведутся, никоим образом не противоречат мигрантофобии. Что касается осмысления феномена миграции, то он просто кладется в известную и понятную рамку — это «этничность». Для человека с улицы и для чиновника нерусские мигранты — это те, кто пополняют когорты нерусских в России.

Политолог Владимир Малахов рассказал о том, как приехать в Москву гостем и стать «своим»

— Как такому человеку стать «своим»? Может, отслужить с русскими в армии, родить рядом в роддоме, пройти вместе еще какие-то испытания?

— Это не помогает. Многие среднеазиатские мужчины, которые приезжали к нам в 90-е годы, успели отслужить в советской армии, но это не мешало принимающему населению стигматизировать их — называть «чурками», «черными» и т. д. Это удивляло приезжих: как так, мы же только что были вместе в одной общей стране? Значит, нас и тогда не считали «своими»?

— Получается, надежда на ассимиляцию — это миф? Мы всегда будем выделять приезжих в группу «чужих»?

— Вот именно, и «ассимиляция» — это лукавое слово. Мы, с одной стороны, говорим: интегрируйтесь, «ассимилируйтесь», становитесь как все, не отличайтесь от окружения. С другой стороны, делаем все, чтобы они не ассимилировались. Смотрите, у нас господствующий дискурс — это интеграция, что по большому счету понимается как ассимиляция. Но в то же самое время и законодательство, и бытовые практики интеграции всячески препятствуют. «Сдам квартиру только лицам славянской национальности». Какой вы интеграции ожидаете от человека, которого не хотите рядом с собой видеть? Вы говорите об ассимиляции, но все практики этому противоречат — вы выталкиваете этих людей из правового поля. И все это сопровождается разговорами о сложных «межэтнических отношениях». Но вопрос не в этом, а в дискриминации. Если какая-то группа людей ограничена в базовых правах, в доступе к базовым ресурсам (тем самым ее выделяя, систематически отличая от остальных), то и она сама себя будет выделять из общества. Вы не можете ожидать от людей, которые на своей шкуре ощущают обращение с собой как с неравными, что они станут членами вашего «мы». Они будут создавать свое «мы».

— Но процесс миграции все равно идет, люди приезжают в Россию и остаются здесь. Можно прогнозировать, что однажды в наших городах появятся этнические кварталы?

Политолог Владимир Малахов рассказал о том, как приехать в Москву гостем и стать «своим»

— Вы знаете, «этнические гетто» — это мифологизированный термин. То, что принято называть гетто, чаще всего просто районы с более дешевым жильем, где происходит концентрация низкостатусных категорий населения. Но эти районы многоэтничны, среди тех, кто там живет, много разных групп. Ну а если говорить о знаменитых China town как примере этнического гетто, то это чистый миф. Да, там живут китайцы, но это экономически успешный анклав, который стал важной частью экономики города. Зайдите в Чайна-таун где угодно — в Европе или США, это не гетто, в котором китайцы воспроизводят свою «китайскость». Они хотят, чтобы вы там поели,  развлеклись и т. д. Это бизнес-сообщество, которое вписано в бизнес всей страны. Что касается России, у нас этнические гетто нереальны из-за специфической структуры жилого фонда. Наша застройка с советского времени предполагала максимальное смешение всех слоев населения. Да и в постсоветский период у нас не сложилось четкого отделения престижного жилья от непрестижного. У нас очень дорогой дом может появиться в отнюдь не престижном квартале. Дорогие и недорогие квартиры могут соседствовать даже в одном доме. Мигранты селятся не в отдельных районах, а в тех подъездах или квартирах, где им удается договориться о более низкой цене или проживании числом 15 человек. Когда социологи спрашивают выходцев из Средней Азии «где у вас этническое гетто?», те им называют район, в котором есть несколько десятков квартир, снимаемых их соотечественниками. В процентном отношении их доля в основном населении может быть ничтожной, но они, усваивая предложенную терминологию, называют это «гетто».

Политолог Владимир Малахов рассказал о том, как приехать в Москву гостем и стать «своим»

— Корректно ли заявлять, что трудовые мигранты уже становятся частью нашего общества и влияют на него?

— Думаю, нам пока рано об этом говорить. Хотя бы потому, что у большинства мигрантов подвешенный правовой статус. Какой вклад может внести человек в общество и культуру, если он болтается между легальностью и нелегальностью? Важна и сфера занятости: если художник из Киргизии работает грузчиком, как ему вписываться в нашу культурную среду? У него нет времени рисовать. Что-то появляется понемногу, но это пока на зачаточном уровне. Да и в целом ваш вопрос предполагает, что «мы» мыслим вот так, а абстрактные «они» — совсем по-другому.

В действительности все мыслят по-разному. Внутри нашего «мы» много взглядов. К примеру, на брак. Множество русских относятся к устройству семьи с патриархальной точки зрения. И наоборот — в семье киргизов женщины работают наравне с мужчинами и никогда не надевают платок. Не надо химер о том, что к нам приезжают люди с устойчивым культурным паттерном. Они сами хотят меняться. Они приезжают не для того, чтобы «качать культурные права», а чтобы дать будущее своим детям, так что они сами стараются адаптироваться.

Политолог Владимир Малахов рассказал о том, как приехать в Москву гостем и стать «своим»

— Владимир Сергеевич, а сами русские готовы мигрировать в другие места или мы по-прежнему живем согласно пословице «где родился, там и пригодился»?

— Де-факто у нас наблюдается огромная внутренняя миграция. Наш человек очень мобилен, это неправда, будто мы сидим на одном месте. Мы сидим, пока нам есть на что купить продукты. Как только мы чувствуем, что место не дает перспектив, мы ищем другое. У нас давным-давно укоренился феномен «отходничества», когда мужчина по полгода живет отдельно от семьи, находясь на заработках. Люди бы и на постоянное место жительства переезжали внутри страны, но тут начинает играть роль жилищный вопрос, пока почти неразрешимый для большинства.

Уже не работает и старое представление о миграции за рубеж. Огромное количество людей живут на две страны — они и не уехали, и не остались. В России у них квартиры, за границей они работают лет пять-семь, и не факт, что через какое-то время не вернутся. Они больше не рассматривают работу за рубежом как окончательную эмиграцию. Такой взгляд на миграцию — это уже уходящее явление.

Новости партнеров

Новости партнеров