Лента новостей Выбор региона Поиск
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

1 Оставить комментарий

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

Сегодня исполнился ровно год, как с нами нет легендарного советского и российского певца, политического и общественного деятеля Иосифа Кобзона. 30 августа 2018 года он скончался после продолжительной болезни, чуть менее двух недель не дожив до 81-летия.

Корреспондент Федерального агентства новостей встретился с вдовой Иосифа Давыдовича Нинель Михайловной в Москве в его офисе, где практически все говорит о нем — фотографии, картины, всевозможные дипломы и грамоты, подарки, сувениры…

Заслуженному работнику культуры РФ, конечно, нелегко было вспоминать о муже, с которым прожила вместе 47 лет, но, тем не менее, она любезно согласилась рассказать об этом прославленном и, несомненно, героическом человеке.

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

«Спешите делать добро»

— Нинель Михайловна, каким Иосиф Давыдович был в отношении самых близких людей?

— Мама (Ида Исаевна Шойхет-Кобзон, умерла в мае 1991 года. — Прим. ФАН) всегда была его богом, совестью, честью, пониманием порядочности, ответственности и очень большой и совершенно безграничной любви. Ее слово никогда даже не обсуждалось. Это априори было для Иосифа самым важным.

Хотя, если честно, не менее важными вещами были также для него сцена, профессия, признание, невероятная любовь к своему труду, к тому творчеству, которое он для себя выбрал. Иосиф был очень многогранным человеком. Его увлекали и опера, и мюзикл, и русская песня, и песни разных народов. Он уникально, просто удивительно для меня, запоминал, не зная языка, песни, условно говоря, на бурятском языке. Или на венгерском.

— Который считается одним из самых сложных в мире...

— В Китае он пел на китайском, в Корее — на корейском, в Японии — на японском. И для него это не было какой-то огромной тяжестью. Это была его работа. Иосиф учил, запоминал слова, стихи.

Еще я его спрашивала: «Скажи, ну как человек может запомнить такое количество песен? Как это вообще реально?» Он отвечал: «Как тебе объяснить? Я сначала запоминаю образ произведения, запоминаю как бы его линию повествования. И когда я вспоминаю потом этот образ, то во мне стихи просто сами собой всплывают».

— Иосиф Давыдович как-то помогал поклонникам, например с билетами на концерты или еще с чем-то?

— Вы знаете, он тратил на это столько времени, проявлял столько любви, терпения, упорства... Потому что где-то надо было прийти, отстоять в очереди в какой-то кабинет, чтобы попросить, скажем, за молодого артиста, который нуждается в жилплощади. Еще Иосиф обещал спеть (и пел) на праздниках в той или иной организации. И все это он делал абсолютно бескорыстно, абсолютно! Много чего делал для своих друзей, учеников, коллег, да для всех. Это был человек, как я его называла — «спешите делать добро»!

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

Честно говоря, первое время я как-то не понимала. Думаю, ну мы молодые, нам хочется куда-то съездить, куда-то пойти погулять или устроить какой-нибудь праздник. А он все время в делах… И я говорила: «Ты рано утром садишься в машину, куда-то уезжаешь и возвращаешься уже совершенно без сил. Где ты все это время?»

Он отвечал: «Так, давай договоримся. Завтра утром ты садишься вместе со мной в машину и целый день будешь со мной ездить и видеть все, что я делаю». Говорю: «Я согласна, да, давай!»

— И каково вам в итоге оказалось?

— Часам к 7-8 вечера я была уже никакая (улыбается)! И я просила: «Отвези меня домой! Я больше не выдерживаю»…

У нас утро обычно начиналось так — кто попал в больницу, кто ногу сломал, на кого напали, у кого украли… Боже… Говорила ему: «Слушай, ну так нельзя жить».

Но потом поняла, что Иосиф — мессия, который как бы был послан нам, не знаю, кем, — космосом, орбитой, богом… Он не такой, как все, поэтому за один день проживал десять дней. За одну жизнь, я считаю, Иосиф прожил минимум десять жизней. Потому что все время спешил, все время торопился: «А вдруг я не успею». Надо записать цикл цыганских песен, цикл еврейских песен, надо исполнить на грузинском языке, надо спеть с кем-то в дуэте…

Он преподавал в институте (сейчас называется Российская академия музыки имени Гнесиных. — Прим. ФАН) 17 лет, а потом, в 1990-е годы, сказал: «Мне стыдно, не хочется заниматься тем, что я взращиваю людей, которые останутся без работы и без куска хлеба». Знаете, тогда же было такое затишье — ни работы, ни концертов. Там можно было людей по пальцам пересчитать, кто в это время имел возможность заработать деньги на содержание своей семьи.

И Иосиф признался, что больше так не может — люди приходят к нему, просят о чем-то, советуются с ним, а он не знает, что им сказать. И он ушел из преподавательства. На какое-то время.

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

«Говорил, что счастливый человек»

— Но все равно вернулся к этому делу?

— Да, потому что столько всего знал, столько умел, он же окончил тот же институт имени Гнесиных, где преподавали очень профессиональные педагоги, педагоги старой школы. Иосиф мог стать прекрасным оперным певцом. Прекрасным! Но его тогда как бы завлекла любовь к комсомольско-молодежным и патриотическим песням. Мужу казалось, что он делает это более профессионально и у него это лучше получается, чем, условно говоря, оперные арии. Он сразу почувствовал, что это его. Это его темы, и они ему интересны.

Иосиф любил комсомол, ездил на все комсомольские стройки, фестивали, конкурсы. Очень энергичная была жизнь, такая как бы «время вперед», знаете ли. Надо успеть туда, сюда, никому не отказать, выступить на этом заводе и на этой электростанции. И откуда у него было столько сил… Но они были!

Когда Иосиф умер, ему было уже полных 80 лет. Однако до последнего дня, до последней минуты, когда ему стало совсем уже плохо, он пел, выступал, общался, приходил на какие-то событийные мероприятия. Ему очень хотелось жить! Он хотел двигаться, не желал лежать в этой больничной палате, старался встать и пойти выступить еще раз. Но состояние здоровья уже не позволяло…

И вот тогда случилось это — Иосифу перестала быть интересной жизнь. Потому что понял — больше не сможет выйти на сцену. Он прекрасно видел, что у нас очень любящая и уважительная друг к другу семья, что мы все вокруг него — я, сын, дочь, внуки, родственники, друзья. Иосиф был окружен такими заботой и любовью! И он умирал достойно. Ни разу не пожаловался, не плакал, ни на кого и ни на что не сетовал — ни на судьбу, ни на жизнь.

Наоборот, говорил, что он — счастливый человек, так как мы все рядом, и он знает, что у нас все хорошо, что мы все более-менее здоровы, поэтому он может спокойно уйти.

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

— Были какие-то города, местности, страны, куда он особенно любил ездить и где его всегда встречали очень тепло?

— Первое время, до рождения детей (Андрей родился в 1974 году, а Наталья — в 1976-м. — Прим. ФАН), я ездила с ним на гастроли и вела концерты. Тогда был такой энтузиазм — комсомольско-молодежные стройки, БАМ, Тында, Амурская ГЭС. И я видела, с какой любовью, с каким желанием люди ходили на концерты Иосифа. Люди просто обожали его и приносили кто что мог — цветы, конфетки, кто-то даже свеклу со своего огорода.

В те времена у нас еще не существовало такого слова, как «шлягер», но все его песни таковыми и являлись, были очень популярны. Все его песни весь зал мог распевать хором. Сейчас, я не хочу никого ругать и не хочу ворчать, есть такие песни, которые хором спеть уже нельзя…

— Один раз услышал и забыл!

— Один раз услышал и забыл. Или один раз услышал, понравилось, и забыл. Или не понравилось.

А Иосиф пел такие песни, которые знали и любили все, от мала до велика. Поэтому действительно лом, как говорится, был на его концертах — живых, замечу, а не под «фанеру».

Потом уже, в эпоху перестройки, да и после нее тоже, он стал ездить по одному дню. Утром вылетает, работает и вечером улетает. Лично для меня это было уже тяжело.

Но это была работа Иосифа, его профессия. В конце концов, должен же был он как-то зарабатывать на семью, правда (улыбается)?! Я тогда перестала так плотно с ним ездить, потому что дети, а потом внуки пошли. Однако все наши друзья, вся наша команда, кто с ним ездил, когда возвращались, конечно, всегда рассказывали мне о поездке. Там было 100 тысяч народу на площади, там был аншлаг, там было это, там было то. Иосифа везде принимали с огромной любовью, а потом уже и с пиететом, потому что он заслужил к себе такое уважение.

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

«Там наши дети, наши внуки»

— И причина тут не только в его исполнительском мастерстве. Все мы хорошо знаем, как Кобзон блестяще проявлял себя и в других, очень опасных для здоровья и даже жизни, ситуациях.

— Он действительно героический человек. Потому что объехал все самые горячие стройки нашей страны, начиная со строительства Приморской ГРЭС. Еще он был в Афганистане, Чечне, Грузии, Осетии... Да один «Норд-Ост» (теракт на Дубровке в октябре 2002 года, унесший жизни, по разным оценкам, от 130 до 174 человек. — Прим. ФАН) чего только стоит!

Иосиф первым приехал с концертом в Чернобыль (после аварии на местной АЭС в апреле 1986 года. — Прим. ФАН). Все сидели в зале с респираторами, а он пять часов стоял на сцене и пел, естественно без респиратора. После этого, я думаю, у него и начались эти проблемы со здоровьем.

Иосиф не то чтобы экстремал, нет! Он нормальный человек, который боялся за жизнь и здоровье своих близких. Естественно, самосохранение у него присутствовало. Но в тот момент, когда что-то случалось, он не думал ни единой секунды — и шел вперед. Потому что у него всегда была высокая цель, понимаете, — спасти! Либо народ, либо конкретную ситуацию, как в том же «Норд-Осте» (Кобзон пошел в захваченное террористами здание Театрального центра и вывел оттуда женщину и трех детей. — Прим. ФАН).

Потом, кстати, он очень сильно переживал: ему казалось, что можно было спасти большее количество людей. И я говорила ему: «Это не твоя вина! Ты сделал все, что мог».

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

— Да, Иосиф Давыдович проявил тогда, бесспорно, настоящий героизм.

— Еще он по своей инициативе прорубил дорогу в Афганистан. Все мы знаем, что сначала все это как бы скрывалось, не было ни в прессе, ни на телевидении, и мы практически ничего об этом не знали. Ну, Афганистан, ну, воюют, а что, как, почему… Всех подробностей нам не сообщали.

И вот Иосиф первым пробил дорогу в Афганистан. Его, помню, спрашивали тогда: «Что именно подвигло вас туда поехать?» Он отвечал: «Там наши дети, наши внуки. И если родители будут знать, что туда поехали артисты, что их дети и внуки слушают музыку, что они там радуются, что могут где-то собраться, то им на сердце станет легче».

Иосиф потом всегда брал с собой письма солдат, чтобы передать родственникам или их любимым девушкам. Никогда никому не отказывал, собирал все посылочки, письма и очень аккуратно следил, чтобы все они действительно были доставлены по адресам.

— А он как-то с вами советовался — мне вот надо съездить в Афганистан, надо пойти в «Норд-Ост»?

— Практически нет! Всегда от меня скрывал больше, чем от других. Но если Иосиф со мной когда-нибудь в чем-то советовался, я, конечно, ему говорила: «Ой, не высовывайся, не делай этого, побереги себя!» А он мне: «И зачем я только тебе сказал? Я же знал, что ты это скажешь!» Так что обычно не советовался. Не из вредности, а из-за того, что у него всегда и на все была своя точка зрения.

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

«Мы с ним не трусливые!»

— Представляю, как вы волновались и нервничали, когда были тот же Афганистан или «Норд-Ост»…

— Вы знаете, люди же все равно чем-то должны друг друга притягивать, и что-то должно быть общее. У нас было много общего, хотя много в чем наши мнения и расходились. Я не всегда была согласна с его мнением, а он не всегда был согласен с моим. Но у нас точно было одно качество на двоих — мы не трусливые! Я тоже все время куда-то влезала, в какие-то истории.

Однажды кто-то хотел угнать нашу машину, и я пошла этого человека брать (улыбается). Где-то там спрятались милиционеры, они практически выследили преступника, но я им все сломала (смеется). Помню, мне сказали: «Почему вы такая дерзкая, и зачем вы туда вообще полезли? Вы же не знаете, чем это могло закончиться для вас». А я говорю: «Я в этот момент ничего не думаю. Я просто видела, что хотят угнать мою машину». И пошла на амбразуру. Таких случаев было немало.

Мы с Иосифом в этом плане одинаковые. Я все время старалась как бы ему соответствовать. А еще старалась познать то, до чего у него не доходят руки, на что не хватает времени. Я читала газеты, каждое утро смотрела новости и во время завтрака давала Иосифу этакую политинформацию. Также ходила на спектакли, на премьеры, на концерты, на которые он никогда не мог в силу своей работы попасть. Я очень люблю симфоническую музыку, поэтому посещала консерваторию. И потом все ему подробно рассказывала.

— Иосиф Давыдович все это запоминал?

— У него была сумасшедшая память! Он даже ничего не переспрашивал. Сидит так себе спокойно и ест. А потом выдает всю эту информацию, как будто сам все читал и видел. В этом была его уникальность. А еще Иосиф блистал молниеносной реакцией. Если у него что-то спрашивали, он всегда быстро отвечал, быстро реагировал.

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

Иосиф был способным в разных ипостасях. Он почти 20 лет проработал в Государственной думе, и мне за него в этом плане не стыдно. Потому что он побывал во всех точках и дважды в год ездил в свой округ в Бурятию. Вы не представляете, как его там все любят и уважают. Практически в каждом доме, в каждой квартире висит его портрет.

Как-то туда приехал Станислав Сергеевич Говорухин — Иосиф, кстати, подсказал ему и помог определить место для съемок его прекрасного фильма «Благословите женщину». И вот он там гостил, пришел в гости в бурятский дом и видит — висит большой портрет Кобзона. Смотрит так на Иосифа и шутит: «Кто это, шаман?!» А хозяева ему: «Нет, это Кобзон!» Представляете?!

Иосиф мне все время говорил: «Поехали со мной в Бурятию». Я отвечала: «Не поеду». «Почему?» «Там нет туалетов» (смеется). И когда я года через два или три приехала туда, там был целый город, который, можно сказать, построил Кобзон. Там были приличная гостиница, замечательный концертный зал, детские сады, ясли, бассейн, спортзал, большая больница, огромная церковь. А еще было построено два дацана (буддийский монастырь-университет. — Прим. ФАН). Очень красивый город получился.

— Помнится, знаменитый советский и российский поэт-пародист Александр Иванов написал такую эпиграмму: «Как не остановить бегущего бизона, так не остановить поющего Кобзона». Иосиф Давыдович обижался на такие вещи? Или воспринимал это с юмором, положительно?

— Он даже гордился такими эпиграммами. Не всегда, правда, можно было угадать, нравится ему что-то или нет, но, в принципе, у него было колоссальное чувство юмора. Иосиф и сам мог придумать какую-то юморную историю, розыгрыш какой-нибудь. Он вообще был, особенно в молодые годы, очень компанейским, любил собирать друзей, накрывать столы. И всегда первый бежал с рукой в кармане, чтобы с кем-то рассчитаться.

Иосиф был совершенно не жадным человеком. Прежде всего, по отношению к семье, ко мне, детям. Нам практически никогда ни в чем не отказывал. Естественно, исходя из тех возможностей, которые имел и которые мог себе позволить. Но, в принципе, мы детей никогда особо не баловали. Они у нас не избалованные, нормальные, хорошие люди. У них нет такого чувства, что вот они — дети Кобзона. Наоборот, всегда отказываются от интервью, от съемок.

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

«Народ его как любил, так и любит»

— Хотелось бы затронуть еще одну тему — украинскую. У Иосифа Давыдовича сильно болело сердце из-за всего того, что там происходило, из-за тех печально известных событий? Все эти санкции, включения в так называемые «черные списки», запреты на посещение Украины…

— Украина так решила… Когда он получал все эти санкции, другой человек, наверное, очень расстроился бы, с ума бы сошел, а он совершенно стоически: «Так я и не поеду туда, я там был уже много раз. Хотя это моя родина (Кобзон родился в городе Часов Яр, что в Сталинской, ныне Донецкой области. — Прим. ФАН)». Иосиф любил повторять одну и ту же фразу: «Там зарыт мой пупок, там я родился, это моя земля, это мои земляки, люди, попавшие в такую ситуацию. И я не могу их бросить, оставить. Буду им помогать чем смогу». Вы же знаете, он ездил в Донецк (Кобзон привозил туда гуманитарную помощь и выступал там с концертами. — Прим. ФАН).

— Но все же наверняка ему было обидно, что так с ним обошлись на Украине, приняли такие несуразные решения? Например, в мае прошлого года тогдашний президент страны Петр Порошенко своим указом лишил его государственных наград, званий…

— Иосиф нормально все это перенес. Все равно родина знает своих героев! В Донбасс он ездил постоянно. Он не предатель, ему совесть никогда бы не позволила всех этих людей, своих соплеменников, которые оказались в тяжелом положении — политическом, материальном, физическом — бросить в трудную минуту. Не такой он был человек!

А то, что его лишили на Украине каких-то званий… Так он — Народный артист СССР (стал им в 1987 году. — Прим. ФАН), вот это звание и было для него самым главным и важным. И если его вдруг объявляли «Народный артист России», он всегда поправлял. Говорил, допустим, Ангелине Вовк: «Лина, я Народный артист СССР!»

Говоря же про Украину... Ясно ведь, что все это политические игры. А народ его как любил, так и любит.

— Вообще, как-то дико осознавать, что человек, столько лет посвятивший себя людям, может представлять какую-то опасность для целой страны…

— Мы же с вами понимаем, что это абсурд. Хотя его слова, его призывы, его решения, конечно, имели большое значение.

Потому что действительно был и есть огромный электорат поклонников Иосифа, людей, ходивших на его концерты и, к слову, создавших посвященный ему сайт. Они переписываются, общаются, дружат. Так среди них есть одна дама, которая каждый день выкладывает новую песню Иосифа Давыдовича!

Нинель Кобзон: Иосиф был мессией, посланным нам богом

— Кстати, а какое у вас любимое произведение из его репертуара?

— У меня очень много любимых песен в его исполнении.

— Но какая все-таки самая-самая?

— Есть одна песня, которую он исполнял как бы с моей подачи. Ее всегда пел и посвящал мне мой папа, а до него — сам Александр Вертинский. Такая, знаете, песня-сказка, очень теплая, сентиментальная, ностальгическая, немножко даже сладкая. Называется «Снегурочка», и там есть, например, такие слова — «моя снежинка, моя пушинка».

Лично для меня она важна тем, что это воспоминание об отце. Поэтому мне было очень приятно, что Иосиф взял песню из репертуара Вертинского и, главное, из репертуара моего папы. И часто, когда Иосиф спрашивал, что нам спеть, я и дочка Наташа всегда называли эту песню. Потому что она тоже ее любит…

infox - new
Новости партнеров