Лента новостей Выбор региона Поиск
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное
25 мая 2019
Партизаны Зимбабве рассказали ФАН, как победили колонизаторов
Ежегодно 25 мая на всем африканском континенте празднуется День Африки (Africa Day). Этот день также называют Днем африканской свободы (African Freedom Day) и посвящают годовщине образования Организации африканского единства (Organization of African Unity), созданной 30 африканскими лидерами в Аддис-Абебе 25 мая 1963 года. Партизаны Зимбабве рассказали ФАН, как они боролись за свободу с английскими колонизаторами.
Журналист: Добрый день.

Мужчина слева: Здравствуйте.

Мужчина справа: Здравствуйте, как у вас дела?

Журналист: Отлично, а ваши?

Оба мужчины хором: Все хорошо, спасибо.

Журналист: Не могли бы вы еще раз рассказать нам, как вас зовут и когда и где вы родились?

Мужчина слева: Наверное, начну с себя. Меня зовут Джорласиф Сивики, я родился в Зимбабве, в районе Масвинго. Это было 7 декабря 1962 года. Там я и вырос. Сейчас мне 57 лет.

Мужчина справа: Меня зовут Кенет Мунджеса. Родился в Зимбабве в месте под названием Мазови. Сейчас мне 46 лет. Я родился в 1973 году.

Журналист: Спасибо. Так вы оба из Зимбабве…

Мужчина слева: Да.

Мужчина справа: Да.
Вторая Чимуренга (1964—1980 гг.) — партизанская война против власти белого меньшинства в Родезии.
Журналист: Знаете, нам бы очень хотелось больше узнать о войне, которая была в вашей стране. Вторая Чимуренга (Восстание). Расскажите, сколько вам было лет, когда всё началось?

Мужчина слева: Эм… для меня все это началось… когда я впервые увидел партизан… мы называли их партизанами… да… мы сражались за интересы оппозиции. Это было в 1975 году. Тогда я впервые увидел их вживую, потому что они останавливались прямо у нас… у нас дома. И каждый раз, когда они приходили, мы с другими местными собирались и забивали куриц, козлов и готовили им еду. Они приходили группами, к примеру, по шесть человек за раз. Ни разу не было больше 15 за один раз.

Когда они приходили к тебе, то всегда придерживались определенной тактики. Никогда не приходили сразу все. В дом заходили по одному или вдвоем. Остальные прятались вокруг и проверяли обстановку. Ну а мы должны были готовить еду, забивать животных. Нас посылали за сигаретами в магазин… и все такое… Ну, на самом деле мы их не покупали. Когда они приходили, они ни за что не платили. Все, у кого был хоть какой-то бизнес, знали, что, когда приходят партизаны, их нужно поддерживать любым способом, а вся еда для них бесплатная.

Журналист: Ого!

Мужчина слева: Так что им ни за что не надо было платить. Мы все отдавали бесплатно. Бегали в магазины за сигаретами и т. п., а потом просто отдавали им это бесплатно. Потом они ели. Вечером мы собирались и обсуждали дальнейшие планы. «Так, что будем делать? Когда вы в последний раз видели врага?» И, кстати, когда я говорю «враг», я имею в виду правительство Родезии.

Так что солдаты правительства… родезийского правительства… были врагами. Другими словами, когда они говорили «враги», они имели в виду режим Смита. Вот кто был «врагом». И… мы и правда давали им информацию, например, «они были здесь на прошлой неделе...» И мы следили за ними. Когда они приходили, мы следили, что они делают, когда возвращаются, как часто приходят…Тогда это была наша работа. А солдаты режима Смита ничего не подозревали, потому что мы были для них просто детьми.

Нам было в районе 16 лет. Так что они думали: «О, это просто шпана» и все такое. Но они не знали, что мы и были теми, кто передавал сообщения о том, где они, где спали прошлой ночью… И все такое. Так что… вот чем мы тогда занимались. А в какой-то момент в 1977 году ситуация накалилась до предела. Так что нас призвали. Всех мальчишек… нам было 15-16-17 лет. Всем нам сказали идти и учиться держать оружие в руках.
Журналист: А вы сами хотели воевать? Вы сами вызывались?

Мужчина слева: Смотрите, в то время мы хотели, потому что еще не знали, что вообще происходит на войне. Нам это было интересно. Для нас они были примерами для подражания. Это было очень необычно для нас, вы понимаете, о чем я? Потому что в целом мы старались защитить себя, защитить наши идеи, и поэтому мы пошли вместе с ними и были готовы стрелять. Нам дали патроны и оружие. Дали, к примеру, базуку, ту, у которой еще такая большая штука спереди, вот из нее нас учили стрелять. Мы несли все это. И если по нам стреляли, то мы должны были укрываться и стрелять в ответ, чтобы защитить себя.

Базука — это такое оружие, которое может уничтожить место в радиусе 1,5 км, и мы использовали бинокли, нужно было смотреть и говорить. В 1979 году мы должны были стрелять по полицейскому участку. И я был там. Как это было: я стоял за парнем, который должен был стрелять. Мы все смотрели в бинокли и думали: окей, так, полицейский участок в 1 км от нас, мы можем стрелять по этой цели. Эти бинокли могли рассчитывать расстояние до цели. И мы выстрелили и попали в цель. После этого мы делали то, что привыкли делать, — собирали оружие.

Журналист: Так вы разбомбили полицейский участок и собрали оружие?

Мужчина слева: О да, мы разбомбили его, и в момент взрыва, естественно, там было много людей, но мы были далеко и, конечно, нас никак не затронула эта ударная волна.

Журналист: А встречали ли вы когда-нибудь продажных разведчиков?

Мужчина слева: Да, мы таких часто встречали, 3-4 раза было.
Журналист: Было ли вам тяжело?

Мужчина слева: Да, конечно, было тяжело, потому что они порой стреляли, и много людей гибло, это тяжело. И я все еще помню, как однажды прилетел вертолет в мой родной край, туда, откуда я родом, и они устроили лагерь там, то есть они разместились на нашей земле. В общем, они прилетели на своем вертолете, хотели взорвать это место, но они еще не знали, что это их последний день там.

У нас была пушка «Рокет», ее можно было запустить как снаряд в дартс. И что же произошло: этот вертолет пролетел над нами, но когда вернулся, нам приказали стрелять. Но это ракета в форме стрелы, из нее идет дым. Когда ее запускаешь, благодаря этому дыму видно движение к цели, да и выглядит эффектно. Я не особо помню, когда мы стреляли, где-то между 5-6 вечера.

Журналист: Получается, вы взорвали вертолет?

Мужчина слева: Да, именно, мы его взорвали, но это был не то чтобы вертолет, а настоящая мясорубка, да, мы повалили его. Мы были свидетелями всего этого. Интересно и то, что после взрыва их солдаты прибежали, многие из наших разбежались, а мы остались, мы, мальчишки 15-16 лет. Они пришли, побили всех и пытались выпытать у нас, что же произошло, но мы ничего им не сказали. Они ездили на «Пумах», мы называли их «Пумами, эти их большие грузовики.

Помню, их было около шести, набитых солдатами. И что же произошло: ты залезаешь в грузовик, дорога, по которой вы едете, она не идет напрямую, там река. Они уничтожили мост, и там нельзя было пройти, приходилось возвращаться. В момент, когда они прошли, мы стали очень быстро копать траншеи, буквально за 10 минут. Так что теперь, когда они отступали, понимали, что придется искать прикрытия в этом месте. Когда они проходили туда, не могли пересечь реку и начинали стрелять. Так мы организовывали засаду, с помощью этих траншей.
Журналист: Так вы поймали солдат в ловушку там?

Мужчина слева: Да, мы поймали их, мы вырыли траншеи у дороги, так что, когда они приходили, им было не пройти дальше.

Журналист: Да, умный ход.

Мужчина слева: Им было не пересечь вырытые нами траншеи, так мы боролись с ними, главным образом.

Журналист: Впечатляющая история.

Мужчина справа: Да. Партизаны использовали людей как прикрытие, потому что они не использовали униформу. Они надевали гражданскую одежду, били в цель и растворялись среди гражданских, так что их тяжело было заметить.

Журналист: Партизанская тактика.

Мужчина слева: Да, именно так. Они были среди людских масс. Это были обычные люди, использующие оружие для разрушений. Это была основная тактика.

Мужчина справа: А мы в то время были маленькими детьми, но поставляли им информацию.

Журналист: Как разведчики…

Мужчина слева: Да, время от времени, возвращаясь из школы, мы видели солдат и должны были разбегаться. Мы прятались в магазинах и разных заведениях, чтобы разглядеть, кто они, как они настроены, насколько дружелюбны и все такое. Они также хотели от нас информации, но в большинстве мы были не на их стороне и давали им ложную информацию или не ту информацию, которую они искали, но иногда они возвращались, и мы знали, что последствием будет удар.

Мужчина справа: Мы были маленькими мальчиками, но берегли еду, чтобы отдать ее партизанам. Они скрывались, и мы обеспечивали их едой. Нас не подозревали из-за возраста, и мы обеспечивали их едой, материалами, всем, что находили, и это помогало им выживать.
Помощь от России
Журналист: А сейчас не могли бы вы рассказать, была ли помощь от России?

Мужчина слева: Вообще, да. Они получали не так уж много помощи, но это было конфиденциальной информацией, которую скрывали от всех. Только сейчас государство открыло информацию об этом. Не Россия нас колонизировала, и для них было тяжело раскрывать информацию о получении помощи от России, но мы-то знали, что получали ее от России. АК-47, все такое и многое другое. Оружие и амуниция прибывали из России, но точно мы не знаем, как это все доходило до нас. Грузовики с боеприпасами, теми же АК-47 и прочее.

Мужчина справа: Я думаю, они прибывали кораблями. Кораблями через Танзанию.

Мужчина слева: Через Танзанию и дальше в Зимбабве.

Мужчина справа: И еще считается, что действующий президент Зимбабве обучался в Анголе и президент России наставлял его в том числе.

Мужчина слева: Да, действующий президент. Так действительно считается.

Журналист: Он был другом российского президента?

Мужчина справа: Президента, да. Не знаю, насколько это правда…

Мужчина слева: …но ходили такие слухи.

Журналист: Это очень интересно.

Мужчина слева: Также говорили, что большинство ребят обучали русские, но мы, наши ветви, в основном они были в Югославии, большинство из них. Также нас поддерживала Южная Корея. После 1980 года, после обретения независимости, некоторые ребята все еще находились за пределами Зимбабве, некоторые вернулись только два года спустя из таких мест, как Югославия, они все еще были там, потому что не верили, что все кончено, поэтому они ждали. Они ждали, что война вновь разразится.
If a building becomes architecture, then it is art
Жизнь после
Журналист: Расскажите нам о своей дальнейшей жизни после войны, что вы делали? Как вы стали полицейским?

Мужчина слева: После войны я продолжил свое образование, после получения образования я начал искать работу, я был клерком в Johnson & Fletcher («Джонсон и Флетчер»). Затем брат моей жены, который был главным инспектором в армии, в полицейской службе, которая называлась «Черные сапоги», она немного отличалась, он позвал меня на работу. С моим прошлым опытом, навыками использования оружием, я просто сказал, что думаю, это будет лучшая работа для меня, потому что к тому времени в Зимбабве самыми уважаемыми профессиями были учитель, полицейский или солдат.

Эти три работы были самыми уважаемыми. Итак, я присоединился к полиции, и это было в 1988 году, я был там патрульным офицером, у меня был водитель, который возил меня, я занимался серьезными делами: расследованием тяжких телесных повреждений, изнасилований, убийств — вот те дела, которыми я занимался. Там я работал до 1992 года, затем решил покинуть полицию. Потом в группе из 106 человек мы развлекали людей тем, что ездили на мотоциклах, лошадях, что-то вроде цирка.

Журналист: (мужчине справа) Хорошо, а как сложилась ваша дальнейшая жизнь, как все было после войны, что вы делали?

Мужчина справа: После войны я присоединился к тюремной службе, я был тюремным офицером, так как во время войны немного помогал, мне было легко найти работу, поэтому я стал одним из тех, кто охраняет заключенных. Я работал там с 1992 года, а затем в 1996 году уехал из-за экономических трудностей в этой стране.

Журналист: Экономические трудности, да, именно так вы оказались в Южной Африке. Таким образом, когда и как вы сюда попали?

Мужчина слева: Что касается меня, когда я еще был полицейским, работал на пограничных постах, именно там я и контролировал иммиграцию, когда люди отправляются в Зимбабве, в Ботсвану. Тогда я встретил друга, и у него было все хорошо, я трижды видел его, приехавшего из Южной Африки, у него было много вещей, много всего, меня это восхищало... Посмотрев на то, как я жил, он сказал мне: «Парень, давай пойдем вместе. В общем, я просто ушел со службы в полиции. Я просто сказал: «Я ухожу».

Я пошел с ним, у меня почти ничего с собой не было. Если бы мы могли сейчас пойти туда, где я жил, то показал бы вам место, где я остановился. Я был там один. И когда приехал, в первый же день в Южной Африке я пошел в Пайнтаун, где мы выпивали. И эти парни, которые знали, что я был полицейским, они пришли туда и спросили: «Тебе случайно работа не нужна?» Я сказал: «Даа! Я только приехал из Зимбабве». Они сказали: «Пошли. Им нужен был парень, который разбирается в оружии. Это была моя первая работа. В мой первый день здесь я был пьян, той же ночью я начал работать в Мелвине. Знаете, когда вы идете в сторону крэсты.

В Мелвине у них была свободная комната на втором этаже, так что я пришел туда. И вот когда я туда пришел, парень дал мне 9-миллиметровый пистолет и сказал: «Знаешь, как этим пользоваться?» Я сказал: «Да, я знаю». Но я был пьян. Тогда он кладет его передо мной и говорит: «Ты должен его разобрать». В нем не было никаких пуль, так что я взял и разобрал его. Разложил на столе, каждую деталь отдельно. И потом собрал обратно. Потом сказал: «Я знаю, как обращаться с оружием». Он говорит: «Ок, вот твой пистолет. Можешь начинать работать. Вот так я и начал работать здесь. И там я проработал две недели.
Журналист: Очень интересно. Так, что на счет вас, сэр? Как вы приехали в Южную Африку? И чем вы тут занимались?

Мужчина справа: Да, как я уже говорил раньше, я был тюремным надсмотрщиком в Зимбабве. Все стало очень грустно в Зимбабве. Было очень тяжело. У меня не осталось другого выбора, кроме как, будучи семьянином, искать пропитание для моей семьи за пределами страны. Экономическая ситуация сильно усугубилась, так что я решил рискнуть и приехать сюда. По финансовым причинам. Чтобы я вновь смог обеспечивать свою семью.

Журналист: Хорошо, чем вы занимались здесь?

Мужчина справа: В тюрьме в Зимбабве меня обучили работе в сфере кейтеринга. Когда я приехал сюда, найти работу оказалось легко. Много ресторанов. Так что моя первая работа была в ресторане здесь, в Южной Африке.

Журналист: Хорошо. Чем вы занимаетесь сейчас?

Мужчина слева: Смотрите, на данный момент я шеф. В основном, несмотря на недостаток обучения, я исполняю обязанности главного шефа в ресторане. Но благодаря опыту у меня получается хорошо выполнять свою работу. Я работал на Spare — одну из лучших сетей ресторанов. Работал на Ocean basket. Я открыл Fish monger на берегу. Работал на One trust club. Я готовил практически для всех президентов, которых вы сможете вспомнить. Я готовил для президента Зума, готовил для президента Улумбеки. Я готовил для Тони Блэра, когда он приезжал на похороны Нельсона Манделы. Я также готовил для Хелен Сузман. Последний ее ужин в One trust club для фонда Хелен Сузман. Для бывшего президента я готовил каждый месяц! Когда он приезжал в клуб по делам своего фонда. Вот так я и получил опыт работы в ресторане.

Журналист: Это очень интересно…

Мужчина слева: Но у меня не было никакого профильного образования до этого. Я не обучался готовке.
Политическая ситуация в Зимбабве
Журналист: Что вы думаете о политической ситуации в Зимбабве на данный момент?

Мужчина слева: Она мрачная, она очень плохая. Но я думаю, это связано именно с политической ситуацией, потому что сейчас мы как граждане Зимбабве не поддерживаем друг друга, чтобы экономика работала. У нас все еще превалирует ментальность, выстроенная на жадности, коррупции и прочем. У нас есть все необходимые ресурсы, у нас есть алмазы, есть все! Мы можем заниматься и фермерством, но у нас нет необходимого оборудования. При этом все самые богатые люди Африки, миллионеры, живут у нас, в Зимбабве. Но этих людей очень мало, остальные же страдают. Деньги есть, но нет необходимых институтов, в этом проблема.

Журналист: А вы не могли бы поделиться вашим мнением о Зимбабве?

Мужчина справа: С точки зрения экономики Зимбабве показывает себя плохо. Виноваты в этом правительство и наши жадные лидеры, которые заботятся только лишь о своих семьях. Они не заботятся о простых жителях Зимбабве. Они страдают, тогда как лидеры живут счастливой жизнью. Им есть дело только до своих близких, потому и случилась война! Мы хотели свободы для всех!

Мужчина слева: Да-да! Если посмотреть на президента и других лидеров, в случае болезни они отправляются в Сингапур на лечение. Почему это происходит? По той причине, что они не доверяют собственной системе здравоохранения. Это выглядит жалко. Их дети получают образование за границей, но ведь лучшие преподаватели — зимбабвийцы! Зимбабвийские учителя, зимбабвийские врачи! Я вам скажу, у нас три четверти преподавателей в школах — зимбабвийцы! Но ведь эти люди не стремятся в Зимбабве, они за границей. В Зимбабве есть все, нашей стране просто нужен старт.

Мужчина справа: Да, проблема в том, что все разбежались из-за экономических проблем. Есть зимбабвийцы и в Соединенном Королевстве, и в Германии, в Африке, в Европе, все они покинули страну из-за экономики. При этом лидеры не хотят ничего делать с этим, они наслаждаются жизнью. Если что, они с родителями поедут в Азию, куда угодно. Нет, они полетят! Тогда как мои родные не могут полететь никуда, вынуждены оставаться в Зимбабве. Вот проблема, с которой мы сталкиваемся в этой стране.
Журналист: Я вижу, ситуация тяжелая. Я бы хотел спросить вас о России и Владимире Путине. Выскажете свое мнение, если оно у вас есть.

Мужчина слева: О России…

Журналист: Да-да, о России и российском президенте.

Мужчина слева: Смотрите, мы с ними давно братья. У нас одинаковые ценности, и мы всегда можем к ним обратиться. Проблема в том, что помощь получают власть имущие. До низов средства не доходят. Они не помогают людям, которые страдают. Они помогают тем, у кого и так все хорошо. Если бы они помогли страдающему населению, направили помощь правильно, то было бы отлично, потому что они делают отличную работу.

Мужчина справа: Точно, Зимбабве не существовало бы, если бы не Россия. Мы были бы давно уничтожены Британской империей. Все боятся Россию! Но проблема страдания обычных зимбабвийцев остается.
Президент Мугабе
Журналист: Ходят слухи, что президент Мугабе каннибал. Это правда или нет? Что вы думаете?

Мужчина справа: Нет.

Мужчина слева: Смотрите. Много людей ненавидели его, потому что он был честным человеком. Да, было много проблем в нашей стране, но винить во всем одного Мугабе — это большая ошибка. На самом деле во всем было виновато его ближайшее окружение. Мугабе был одним из величайших лидеров на моем веку, и даже сейчас я могу вам честно сказать: я им восхищаюсь.

Мужчина справа: Да.

Мужчина слева: Потому что получил возможность окончить школу только благодаря Мугабе. Благодаря ему у нас в Зимбабве также появился доступ к медицинским услугам. У нас самый высокий уровень образования — это тоже его заслуга! В какой-то момент что-то пошло не так, но это не была его вина. Люди могут говорить что угодно, от этого это не станет правдой. Это все ложь.

Мужчина справа: Да, этот парень был одним из сильнейших лидеров, которых видела Африка. Потому что ему хватило смелости противостоять европейцам. Тем, кто колонизировал нас. У него хватило духу встать и сказать: это плохо! Поэтому его и ненавидят! Но он не тиран! Нет!

Журналист: Спасибо! Спасибо вам!
Читайте далее