Лента новостей Выбор региона Поиск
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное
Хотели доучиться и вернуться домой. А возвращаться было некуда
Как живут сирийцы в Петербурге
«Ваддах, мне нужна работа», «Мне нужна регистрация», «У нас в комнате нет холодильника», «Ваддах…»

Раз в несколько недель синеглазый мужчина усаживает эту разноголосую толпу на диван и терпеливо отвечает на каждый вопрос. В такие дни к нему приходят граждане Сирии, приехавшие в Петербург учиться, работать и заново привыкать к мирной жизни.
Фото: Софья Куликова, ФАН
С Ваддахом Ал-Джунди — заместителем председателя сирийской общины — мы впервые встречаемся в один из будних вечеров, когда стрелки на часах уже нещадно клонятся к полуночи. Выкроить время иначе почти невозможно — слишком много вопросов в жизни общины, которые возникают ежедневно и требуют зачастую безотлагательного решения.

Российско-сирийский центр культурно-делового сотрудничества, где нас ждет Ваддах, встречает теплом, желтым светом ламп и запахом кофе. Над диваном — тоже кофейного цвета — два флага: российский триколор и знамя Сирийской Арабской Республики. Вдоль другой стены тянутся стеллажи с разномастными статуэтками и серебряной посудой. А если выглянуть из окна, можно увидеть шпиль Петропавловской крепости.
Фото: Софья Куликова, ФАН
Сейчас сирийская община Петербурга — а образовалась она еще в начале 90-х годов — состоит из около двух тысяч человек. Большинство из них — те, кто приехал из Сирии студентами в тогда еще Ленинград на изломе 80-х годов.

«Первая волна прошла в 70-х и 80-х годах, в основном под советской пропагандой. Считалось, что Советский Союз — это мощь, сила и справедливость. Советский Союз помог многим странам, поддержал в национальной борьбе против колониализма. Поэтому многие приезжали в СССР — это был большой друг, сильный друг. Но кроме политической силы важную роль играла и наука. Для меня большую роль играли спорт и культура», — рассказывает Ваддах.

Время вносило свои коррективы, СССР распался, вчерашние студенты окончили вузы. Кто-то из них принял решение остаться здесь и открыть свое дело. Так, например, в Петербурге появилась шаверма.

«Наши ребята открывали здесь бизнес, который постепенно разрастался. И они помогли в то время, когда нужно было помочь беженцами. Люди приезжали, и у них был только статус беженца. Куда им идти? Работать в общепите, чтобы постепенно встать на ноги», — рассказывает Ваддах.

И с этого момента наш разговор меняет русло.
Ребята, это же не прогулка
О беженцах, нелегальной миграции и ответственности
В 2011 году, когда в арабских и западных СМИ стали появляться первые сообщения об обострении ситуации в Сирии, община организовала первую делегацию из России в САР — узнать, что происходит на родине. В состав делегации также вошли представители других диаспор и общественники. На события в Сирии нужно было смотреть под разными углами. Ваддах называет эту поездку одним из важных проявлений петербургской общественной дипломатии.

Войны в Сирии тогда делегаты не увидели. Но появилось не предчувствие даже, — отчетливое понимание, — что будет дальше.

«Проблематика уже появилась. Я понял, война будет: настолько хотели этого СМИ — западные и арабские — и политики. После поездки мы стали больше понимать, что будет происходить дальше. Для нас это было понятно по Ираку и Ливии», — рассказывает Ваддах.

Делегация вернулась в Петербург, и в сирийской общине прошло собрание. Основным был вопрос: «Хотим ли мы что-то изменить?» Решили, что правильным будет сплотиться, отбросить политику в сторону и помогать сирийцам здесь, в Петербурге, а еще отправлять в САР гуманитарную помощь, если она потребуется.
Фото: Степан Яцко, ФАН
А потом в Сирии все-таки началась война. В городе появились сирийцы, которые надеялись попасть в Европу через Финляндию. И, чего таить, делали это не всегда легальными методами.

«Первой задачей было — помочь людям. Тогда у нас не было даже консульства в Питере. Мы сами бегали, в том числе и по судам, когда ребята нарушали границу. Такие случаи, пусть и единичные, но были. Органы власти — судебные приставы, пограничники — шли нам, общественникам, навстречу. Нам нужно было принять меры, чтобы не было потока обманутых, нелегальных мигрантов», — вспоминает Ваддах.
Ситуацию, по его словам, осложняли фейки о России, которые гуляли по Сети в Сирии. В некоторых объявлениях говорилось, как якобы просто через Петербург проникнуть в Финляндию или в Норвегию. И самое страшное, что некоторые сирийцы этому верили.

«Мы через сирийские СМИ пытались объяснить: ребята, это же не прогулка. Но, что хорошо, в России не было криминальных группировок, которые занимались переброской людей через границу. Люди приезжали сюда, и когда понимали реальное положение вещей, или у них что-то случалось, или кончались деньги — они приходили к нам. Интенсивно, в 2013 и 2014 годах, мы помогали с возвращением в Сирию. У приехавших не было ни работы, ни денег. Мы пытались помочь элементарно с документами и покупкой билета, чтобы человек мог вернуться домой. Особенно если речь шла о семьях с детьми — у них не было ни гражданства, ни разрешения на работу. Но главное, освещение этих ситуаций помогло многим задуматься и не совершать таких ошибок. Я делал достаточно резкие заявления в арабских, сирийских СМИ, да и здесь. Как-то сказал: «Кто будет замешан в делах с «помогайками» — ребята, сам буду руки ломать». А что вы хотите? Врут же, когда так обещают помочь», — рассказывает Ваддах.
Самыми сложными для сирийской общины Петербурга выдались 2015 и 2016 годы. В январе 2016 года Осло заявил о выдворении беженцев, перешедших российско-норвежскую границу. Власти Королевства сообщили: большая часть из 5,5 тысячи беженцев получит отказ в пребывании на территории страны. Официальная причина звучала примерно так: в паспортах тех, кто искал убежища в Норвегии, были проставлены российские или транзитные визы.

«Пропустили людей, а потом хотите их выдворить? У сирийцев дома война. А проблема была еще и в том, что под видом сирийских беженцев в Норвегию пытались попасть граждане других стран.

И в итоге те, у кого на родине нет войны, спокойно сидят в Норвегии, ничего не делают и получают пособия. А те ребята, которые продали дом и бежали в Норвегию от войны, — а возвращаться им было некуда, — их выдворяли в Россию», — говорит Ваддах.
Очень важно, что в России сирийцев приняли и не выдворили. И как бы ни ругали миграционный закон, многие смогли легализоваться здесь»
Ваддах Ал-Джунди
Однако, по его словам, не все так гладко. Общественникам периодически приходится появляться в российских судах, отстаивая права сирийцев. Против некоторых граждан САР в РФ возбуждают дела.

«Причина простая — нарушение миграционного законодательства. Иногда с этой проблемой сталкиваются студенты из Сирии. Причем правонарушение происходит зачастую не по вине студента, а из-за халатности в некоторых вузах по отношению к иностранным учащимся. И так студент, который к тому же платит за обучение, становится правонарушителем против собственной воли: просто потому что ему вовремя не объяснили или не помогли с документами. В результате выдворяют из страны, потому что по закону нарушение есть», — рассказывает Ал-Джунди.

Война в Сирии внесла свои коррективы и в жизнь студентов, которые приехали в Петербург еще из мирной страны. Часть из них училась на платном отделении, и чем больше обострялась обстановка в Сирии, тем более шатким становилось их положение здесь. Некоторым пришлось бросить учебу.
Дети, которые еще вчера мечтали о пятерках на сессии, и молодые специалисты становились вынужденными беженцами в России.
От сессии до сессии
О холодных петербургских зимах, русском языке и медицинских полисах
Инфографика ФАН
По словам Ваддаха, сейчас все больше студентов из Сирии стали приезжать в Петербург. Учащихся можно разделить на две категории: тех, кто проходит обучение в рамках выделенных квот, и тех, кто приезжает учиться за свои средства.

«Среди студентов, которые приезжают по квоте, есть такие, кто думает, что все здесь будет бесплатным. Они не рассчитывают, что жизнь в городе дорогая. Это проблема. Как им помочь? Им нельзя, как в Европе, частично работать по студенческой визе, а работать нелегально — этого мы бы тоже не хотели. И нужно четко понимать, с какой целью ты едешь: получать образование — это одно, а работать — другое», — отмечает Ваддах.

Более многочисленна вторая категория студентов — учащиеся платных отделений. Сосчитать точно, сколько сирийских студентов учатся в петербургских вузах сейчас, Ал-Джунди не берется. При этом сирийцы выбирают разные направления подготовки.

«Выбирают обучение музыке, режиссуре именно в Петербурге. Филолог, например, приехал, потому что для него этот город — Достоевский и Пушкин. Иногда людей тянет это, несмотря на то что, казалось бы, война, и какая тут филология или режиссура», — говорит Ал-Джунди.
Студенты зачастую оказываются совершенно не подготовленными к жизни в другой стране. Основная проблема — невозможность заранее рассчитать все возможные расходы.
Она дает о себе знать, когда студенты сталкиваются с непривычным для них климатом, не могут подобрать верхнюю одежду и, как следствие, начинают болеть.

«Они приезжают и не сразу понимают, что нужно тепло одеваться. Страховка иногда покрывает не все, а иногда некоторые страховые компании работают нечестно со студентами. И в итоге получается: то анализы платные, то еще что-то», — рассказывает Ваддах.

Местные сирийцы стараются помочь в таких случаях. Правда, по словам Ал-Джунди, здесь все не так просто: в общине нет обязательных взносов, а потому возникшие расходы ложатся на плечи тех, кто решает оказать помощь.

Нюансы в жизни студентов возникают и с академической стороны. Иногда ребята не знают, к кому обратиться за помощью при возникновении вопросов по учебе. Ваддах отмечает, что не во всех вузах есть специализированные отделы по работе с иностранцами, которые могли бы оказать юридическую поддержку студенту при возникновении спорных вопросов.

«Например: не везде есть ученые советы. А это проблема для студентов, которые приезжают по госпрограмме Сирии, и за них платит правительство. Если в вузе нет ученого совета, то нужно ждать год [для защиты диссертации], а спустя год, по закону, студент уже должен вернуться», — делится Ал-Джунди.
Община помогает студентам привыкнуть к жизни в Петербурге. Причем здесь Ваддаху стал подспорьем его собственный академический опыт. В 90-х годах он вместе с одним из петербургских профессоров работал над темой адаптации иностранцев в России.

Некоторые из студентов приезжают в Петербург, почти не владея русским языком. Чтобы ускорить процесс адаптации, община старается привлекать их к разным мероприятиям.

«Конечно, не к политическим, потому что иностранным студентам нельзя например, участвовать в демонстрациях у консульства США (смеется). Привлекаем на мероприятия в Доме национальностей. Создана футбольная команда «Пальмира», проводятся уроки национальных сирийских танцев и выставки. Приходим на Пискаревское кладбище 9 Мая и в памятные даты блокады Ленинграда — для новых студентов это, конечно, шок. Выходим и на субботники — это социалистическая тема, сейчас их в Сирии нет. Помню, как Пискаревское чистили и там был Беглов. Ребята удивились, что врио губернатора тоже вышел чистить снег», — рассказывает Ваддах.

Очень важно, по его словам, сформировать в студентах чувство ответственности за свои действия — перед самим собой и перед обществом, так как соблазнов в Петербурге много.
«Часть студентов выпадает из студенчества. Человек приезжает и начинает разрываться между учебой и работой, им не хватает информации. Как раз с ними мы занимаемся профилактикой. И они адаптируются. Слава богу, никаких серьезных проблем не было у сирийцев. Почему «слава богу»?

Поймите, в Сирии война идет уже восемь лет — это очень много. Она коснулась каждого сирийца, который там живет.
Ребята, которые приезжают сейчас, — им по 18-20 лет. Значит, им было по 10 лет, когда началась война. Это дети войны, и я удивляюсь, что они живут полной жизнью, работают, учатся.
Алеппо. Фото: Кирилл Романовский, ФАН
Сюда приезжают те, кто окончил университет в Алеппо, — блокада этого города длилась несколько лет, и все это время университет работал. Как будто все шло мирным чередом. Падали снаряды на университет, на общежитие… В половине общежития живут беженцы, но университет работает. Образование для сирийцев очень важно.

Иной раз говоришь: «Сделай визу рабочую». А в ответ: «А диплом?»

Казалось бы, зачем тебе сейчас диплом, если сейчас нужно жить и кушать? Нет, нужен диплом. Вот так у нас: нужно учиться», — делится Ваддах.
Кстати, рвение к учебе делает сирийских студентов хорошими специалистами. По словам Ваддаха, до войны в Сирии только в Германии работали до 18 тысяч врачей — граждан САР. Они остались там по приглашению немецких медицинских учреждений.

Многие сирийские студенты, по словам Ал-Джунди, находят в Петербурге не только заинтересованных в них работодателей и друзей, но и вторые половинки, создают семьи. Причем у большинства из них изначально не было такой цели: дети, приехавшие сюда до войны, думали, что получат образование и вернутся домой. Но возвращаться было некуда.
Венчание в Машта-аль-Хилю. Фото: Сергей Чемеков, ФАН
«Многие выпускники все те годы думали: «Война быстро закончится — и мы вернемся». Но шло время, и теперь у них появились семьи. Студенты очень быстро интегрируются в общество, поэтому у нас нет такого, чтобы диаспора была замкнутой. Это очень хорошо для нас как для горожан.

Понятно, что детям тяжело из-за климата, но в разы перевешивает и исправляет это человеческое отношение. У нас тут бывают такие тусовки многонациональные! Не только русские и арабы, но и чеченцы, дагестанцы, армяне, азербайджанцы — непонятно, что происходит [смеется]. Объединяет то, что все здесь вместе. Это многое компенсирует», — делится Ал-Джунди.
Сейчас, отмечает он, появилась идея выйти на власти Петербурга с предложением создать при губернаторе совет по делам зарубежных студентов. Возможно, инициатива найдет отклик, исходя из многолетнего опыта работы общины с администрацией Петербурга, а особенно — с комитетом по межнациональным отношениям и общественной палатой.

В компетенции совета входило бы решение академических, адаптационных и миграционных проблем иностранных студентов, их защита. Ваддах подчеркивает важность того, что в эту структуру должны войти и бывшие выпускники-иностранцы вузов города, которые сейчас живут и работают в Петербурге.
«Это должен быть особый совет. Почему начинать стоит именно с Петербурга — потому что многие важные общественные проекты начинались именно отсюда. Потом можно будет поднимать тему на федеральный уровень. Создание совета будет важным не только для сирийцев. Иностранные студенты — это показатель образования в городе и его признания в мировом сообществе. Это деньги, это международный опыт. Студенты — это мост между странами», — резюмирует Ваддах.
Текст: Регина Пак
Фото: Софья Куликова, Сергей Чемеков, Кирилл Романовский, Степан Яцко, Денис Тарасов
Читайте далее