Лента новостей Выбор региона Поиск
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Граната для Гудкова: Роман Носиков почти спокойно о черной беде Анастасии Шевченко

6 Оставить комментарий

Граната для Гудкова: Роман Носиков почти спокойно о черной беде Анастасии Шевченко

Россия — урожайная на несчастья страна. Россия — суровое место: то холода, то войны с раздорами. Но это только почва. Чтобы беда тут проросла и заколосилась, нужно бросить в Россию зерно. И, наверное, ничто не дает такого урожая беды, как равнодушие и халатность. 

Случилось несчастье — умер человек. 17-летняя девушка. Инвалид 1-й группы. Содержалась в интернате для детей с отставанием в умственном развитии. Была помещена туда по рекомендации органов опеки, так как не могла говорить и самостоятельно питаться. А у ее матери было еще двое детей, которых надо было обувать-одевать, водить в школу, зарабатывать для них деньги. Мужа не было: он принадлежит уже другой семье. 

Поэтому решение поместить девочку в интернат было, мне кажется, правильным поступком. Это было гуманно. Лучше навещать дочку по выходным в интернате, чем погрузить всю семью в беду по самые глаза — так, чтобы ничего кроме беды в жизни этих людей не было.

Одинокая многодетная мать с ребенком-инвалидом — очень распространенный в России сорт человеческой беды. Я этот сорт хорошо знаю: я приставом-исполнителем в группе по взысканию алиментов работал. Заходил в прибранные этими женщинами квартирки, в чистенькие комнатки с лежащими в кроватках или сидящих в креслах детьми-инвалидами. Параличи, травмы позвоночника, ДЦП, гидроцефалия. 

Женщины были всегда наряжены и пытались улыбаться, и квартиры прибраны. Потому что нужен муж. Одной не выжить. 

Бывал и в других домах: грязных, замызганных, с черными бабами, которым уже ничего не нужно — отмучиться, и все. Но ребенок, как правило, все равно был чистый. Даже если не хватало на памперсы.

А вокруг неизменно клубилась, сочилась изо всех щелей черная беда. Она лезла в глаза, в легкие. Лезла внутрь.

Потом я шел в квартиру бывшего мужа и описывал там все, что мог. Почти спокойно.

Я недолго продержался на этой работе... 

...Дочь оппозиционерки Анастасии Шевченко, имени которой я так и не узнал ни из одного оппозиционного паблика, умерла от обструктивного бронхита в больнице, доставленная из интерната в критическом состоянии. Реанимационные мероприятия эффекта не возымели, и беда взошла. 

Нам еще предстоит узнать ответ на вопрос «Как же так вышло?» Как это так вышло, что мать троих детей осталась матерью-одиночкой? Как сотрудники интерната не разглядели симптомов бронхита: сильный кашель, температуру, свистящее дыхание? 

Граната для Гудкова: Роман Носиков почти спокойно о черной беде Анастасии Шевченко

Сама Анастасия упоминала, что ее дочь по нескольку раз в год болела воспалением легких. И надо еще узнать: это результат слабого здоровья девушки, или это происходит в силу неких «особенностей» интерната? Хотя мать вряд ли оставила бы дочь в таком заведении.

Но кое-что мы узнаем прямо сейчас. То, чего, конечно, никогда знать не хотели и видеть не мечтали. 

Дело в том, что Анастасия Шевченко — оппозиционная активистка. И как раз сейчас в отношении нее ведется следствие по статье 284.1 УК РФ «Осуществление деятельности на территории Российской Федерации иностранной или международной неправительственной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации ее деятельности». 

Когда дочка заболела бронхитом, Анастасия находилась под домашним арестом. И следователь отпустил ее в больницу, к умирающей дочери.

Упреки в стиле «сидела бы дома, раз трое детей, и в политику не совалась бы» давайте оставим при себе. Люди самореализовываются по-разному — в зависимости от своих представлений о Добре и Зле. У Анастасии Шевченко эти представления отличаются от моих. Но суд еще не дал правовую оценку ее действиям. А я свою оценку — оставлю при себе. Из соображений уместности и своевременности. 

У всякого урожая — пшеницы, яблок, мака и маковой соломки — есть скупщик: то есть тот, кто этот урожай перерабатывает, а потом продает конечному потребителю. Есть такой и у беды. На восход черной беды всегда со всех сторон сбегаются суетливые сальные бедофилы с бегающими глазками. Они всегда невероятно, гипертрофированно величавы и пафосны. Так требует маркетинг. 

«Дочь Анастасии Шевченко, арестованной за «участие в нежелательной организации», умерла в реанимации. Ее мать находится под домашним арестом. Эта власть убийц не имеет право на существование», — пишет, например, в Twitter некто Владислав.

В комментариях — традиционные внутренние охания и перекрестные рукопожимания: «Как здорово, что все мы здесь, с хорошими лицами, собрались. Не то, что там — мрази, унтерменши, фашисты, ватники». 

Это — одна из многих подобных реакций. Нет смысла публиковать их все. Но еще одну я все-таки хотел бы привести.

«Садисты — теперь вы довольны? Отомстили Ходорковскому? Сечин рад? Путин в восторге? Это не слезинка ребенка, это хладнокровное убийство, еще одна кровь на ваших руках. Царь Ирод ест детей. Не забыть и не прощать», — написал молодой перспективный оппозиционный политик Дмитрий Гудков.

Граната для Гудкова: Роман Носиков почти спокойно о черной беде Анастасии Шевченко

Странно: ест «Ирод», а губы измазаны чем-то, вроде бы, у Дмитрия Геннадиевича…

«Ирод», конечно, мог бы спасти брак Анастасии. Вероятно, он мог бы даже отсрочить или вовсе отменить смерть девушки, за которую оппозиционеры так переживают, что не поинтересовались даже, как ее зовут.

Нет, все-таки, как же ее имя? Где имя дочери вашей соратницы, Дмитрий Геннадьевич? Которая болела и нуждалась в помощи совсем не со вчерашнего дня. И не со дня, когда на ее мать за ваши мутные делишки завели дело. 

Я не буду описывать методы, как вы могли бы помочь девушке. Но вот вам, Дмитрий Геннадьевич, — мог бы вам хоть кто-то на этом свете помочь встать с четверенек? Мог бы кто-то уговорить вас не жрать человечину? 

Можно ли сделать так, чтобы у вас пропала тяга к копанию могил? Мог бы кто-то сделать так, чтобы у вас не было желания кувыркаться на костях и выть на восхождение черной беды?

Мне кажется, в этом мире нет такой силы. Это не в силах человека. Вы, Дмитрий Геннадьевич, — в иной юрисдикции. В иной власти. Сами туда шагнули. Сами себя изменили. 

Кем же вы стали, Дмитрий Геннадьевич? У меня пока нет доступа к таким знаниям. 

Но если бы у меня были нечеловеческие силы, я собрал бы всю черную беду с жизни Анастасии Шевченко, которой вы, Дмитрий Геннадьевич, сегодня пытались полакомиться, — собрал бы эту беду в кулак, скатал бы ее в круглый шарик и сунул бы вам в пасть, как гранату без чеки.

А потом посмотрел бы, что от вас останется. Почти спокойно. 

infox - new
Новости партнеров