Лента
04 декабря 01:14
Все новости
Схватка за человечину: Роман Носиков о мерзляевых по обе стороны от «Нового величия»
vk.com  /  Команда Открытой России

Дело «Нового Величия» травмирует российское общество. Оно заставляет нас думать о неприятных вещах. Не будем отказываться от повода подумать — подумаем. Это полезно. 

Что произошло по фактам?

Некий крайне способный сотрудник правоохранительных органов Руслан Д. создал из подростков экстремистскую группу. Он написал для нее устав, который позволил бы обвинить членов группы в экстремизме. Он планировал действия группы, которые законом определяются как экстремистские. Он подталкивал членов группы к таким действиям. И более того, он целенаправленно предпринимал шаги по возвращению в группу ушедших из нее и прекративших противоправную деятельность членов — а именно, двух девушек: Анны Павликовой и Марии Дубовик

При этом сотрудник правоохранительных органов целенаправленно изолировал группу от влияния людей, которые отговаривали членов группы от участия в противоправной деятельности. То есть сотрудник правоохранительных органов сознательно воспитывал из подростков преступников, формировал у них мотивацию на совершение преступлений. 

На данный момент наибольшее внимание общества направлено на судьбу двух вышеупомянутых девушек. Обе сейчас под арестом. Сотрудники, производившие арест, допустили халатность, и девушки продолжительное время находились без теплой одежды в холодном автозаке — поэтому по крайней мере у Павликовой имеются серьезные проблемы со здоровьем. 

Почему государство занимается молодежными экстремистскими группами — вполне понятно. Его логика такова: лучше дать три года условно сейчас, в 18 лет, чем давать двадцать лет реального срока несколько трупов спустя, как это вышло с «бригадой Рыно». 

Но государство заинтересовано в том, чтобы предотвращать реальные преступления, а не воображаемые. И уж тем более не в том, чтобы создавать преступников. А это значит, что работа правоохранителей должна соответствовать некоему стандарту, то есть — закону. 

Поговорим о законной стороне дела.

Оперативно-разыскная деятельность в нашей стране (а то, что пытался делать создавший экстремистскую группу оперативный сотрудник органов, называется именно так) производится не абы как, не как бог на душу положит, а в соответствии с законом. Закон предписывает определенные виды оперативно-разыскных мероприятий, ограничивает их, а некоторые вообще запрещает. 

Так, статья 5 федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» говорит о том, что «органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-разыскную деятельность, запрещается <...> подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)». Соответствующий абзац введен Федеральным законом от 24.07.2007 N 211-ФЗ.

По применению данной статьи уже накопилась определенная практика — как в российских судах, так и в ЕСПЧ по российским делам. И практика вполне однозначно говорит: решение о совершении преступления, принятое под влиянием оперативного работника, — это именно провокация, и подобное стечение обстоятельств исключает ответственность. 

Я же хотел бы еще добавить, что, по моему скромному — в отличие от Верховного суда и ЕСПЧ — мнению, умышленные действия оперативного сотрудника по вовлечению в преступную деятельность подпадают под действия статьи 303 Уголовного кодекса РФ «Фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности». До семи лет. 

Теперь о моральной стороне дела. 

Я не знаю, каким ребенком был этот самый оперативный сотрудник, проявивший столь большое служебное рвение. Может, он в детстве кошек мучил. А может, и нет. Не знаю я и то, как он прошел в правоохранительные органы при проверке психопрофиля. 

Но я точно знаю одно — он не мог не смотреть в детстве советского фильма «О бедном гусаре замолвите слово». И, конечно же, не мог не запомнить фразу графа Мерзляева (впоследствии Мерзяева): «Дайте мне хоть какое-то поручение, а особым я его сам сделаю».
 
 

Не мог этот человек не понимать, что делает, как это выглядит и чем это все является. 

Знал. 

Впрочем, то же самое я могу сказать о «борцах за свободу девочек». Особенно хочется отметить заслуги блогера Алексея Навального — дважды условно осужденного. 

Организовать принципиально несанкционированный митинг, пусть и ценой возможного ухудшения положения подозреваемых, вопреки просьбам адвоката — идея, абсолютно идеально равноценная идем оперативного сотрудника Руслана Д. 

Людоедством пахнет.

Итого, мы имеем двух юных особ в уязвимом положении, окруженных с двух сторон людоедами. 

К счастью, в стране есть настоящая свобода прессы, гражданское общество, реальная адвокатура, а также Маргарита Симоновна Симоньян, которая придала истории заслуживающий резонанс. В результате 15 августа СК РФ внес в суд ходатайство об изменении меры пресечения в отношении вышеупомянутых девушек на домашний арест. В принципе, это дает все основания надеяться на условный срок. 

И вот теперь мне хотелось бы пожелать нашей стране нескольких вещей. 

Во-первых, уже очень хочется увидеть правоохранительные органы в человеческом обличье. Так, чтобы это обличье не нуждалось в постоянном присутствии Маргариты Симоновны. 

Во-вторых, очень хочется, чтобы государство в очередной раз определило себя через отрицание. То есть посмотрело бы на оперативного сотрудника Руслана Д. и решило, что государство — не он. А он — не государство. И задумалось бы о применении к нему статьи 303 УК РФ — да так, чтобы гражданское общество видело: государство сделало свой выбор точно и недвусмысленно. 

В-третьих, чтобы российское гражданское общество очистилось от людоедских политических активистов. 

А нам всем — нам всем нужно измениться, чтобы у нас было место в будущем. Нам нужно стать чище. Надо учиться гигиене.

Жаль, нет новых хороших фильмов на эту тему. Но и старые пока подойдут. 

Вернуться назад
Комментировать
Какой вопрос вы задали бы Владимиру Путину?
Написать