Лента новостей Выбор региона Поиск
18+
Регионы {{ region.title }}
Закрыть
Лента новостей
Популярное

Артем Бурж из HoodGraff — о граффити с Черчесовым, коммунальном супрематизме и мечте нарисовать Петра I

0 Оставить комментарий

Артем Бурж из HoodGraff — о граффити с Черчесовым, коммунальном супрематизме и мечте нарисовать Петра I

Белорусские художники из проекта HoodGraff четыре года расписывают обветшалые стены Петербурга черно-белыми портретами известных людей, попадая во все СМИ и в кабинеты чиновников. В последнее время их работы не живут дольше двух-трех дней: из знаменитых портретов на городских пейзажах еще «держатся» Шевчук и Бодров, но даже победного Станислава Черчесова пришлось закрасить из-за выходки местного герострата. Лидер проекта HoodGraff Артем Бурж рассказал Федеральному агентству новостей, почему до сих пор не отчаялся и продолжает рисовать, как личные симпатии власть имущих помогают сохранить граффити и кого нарисует в городе следующим.

— Артем, граффити в разных городах России были прекрасным источником новостей во время Чемпионата мира по футболу, особенно в Казани. Почему Питер порадовал только Черчесовым?

— Да, в Казани перед каждым матчем рисовали всех футболистов подряд. И хотя я не вижу в этом большой художественной ценности, но они классно засветились, за ними следили, их рисунков ждали, и теперь все знают про Казань, в том числе благодаря граффити. И что мэр стал инициатором, было очень круто. Теперь он может быть еще и предсказателем, потому что все футболисты, которых нарисовали в Казани, вылетели с турнира. В Питере мы сначала хотели рисовать персонажа из фильма «Убойный футбол». По сюжету, ему когда-то сломали ногу, и вот он собирает команду из шаолиньских балбесов. На первом же матче они забивают гол, и вот он, скрестив руки, смотрит на поле с надеждой в глазах. Мы хотели сделать такую же «стенку надежды российского футбола», но нам сказали, что никто не поймет нашего намека, да и рисунок закончить не дали, так что мы нарисовали в другом месте Станислава Черчесова.

— Правда, фанаты «Зенита» сразу высказали свое мнение по этому поводу…

— Зенитовские ребята креатив хотя бы проявили — палец «отрезали», это же прекрасный троллинг! Но что дальше было — это просто кошмар. Объявился какой-то «скинхед-трансгендер», написал сверху «почему мундиаль в гомофобной стране?». Пришлось закрасить и оставить отсылочку к интервью Черчесова «Еще есть вопросы?». Так он отвечает на неуместные, дурацкие вопросы не к месту. Вот что этот вандал туда полез? Он заявил, что «просто хотел привлечь внимание к проблеме...» Но мне кажется, человеку просто не объяснили в детстве, что хорошо, а что плохо. Зато этим примером легко можно показать, где вандализм, а где — стрит-арт.

Артем Бурж

И вообще, несмотря на то, что наши работы постоянно закрашивают, у меня сейчас даже больше задора. Я вижу, что простым людям нравится. Настолько, что уже большинству нравится, а всего лишь кучке не нравится. Более того, по тому, от кого идет приказ закрасить наши работы, люди определяют, кто балбес и бестолочь. С каждым разом люди понимают, что не все чиновники плохие, но вот этот точно не очень, потому что он уже третий раз закрашивает граффити. Я сам уже не борюсь с буквой закона, я стараюсь общаться с чиновниками, но теперь больше требую, чем прошу. Когда мы рисовали Черчесова, оказалось, что его портрет волновал кого-то из вышестоящих, и они отправили наряд полиции проверить, все ли в порядке. Мы думали, полицейские по нашу душу приехали, но они просто для отчета отсняли и уехали. Мне было приятно, что не за нами уже едут, а за портрет волнуются. Но такое ощущение, что многие чиновники нас хоть и поддерживают, но поспособствовать развитию граффити пока боятся — ни один проект до ума не довели.

— Как сегодня выглядит диалог художника с властью?

— Я думал, что влияю на события, еще когда с нами связались в 2014 году по поводу портрета Цоя. Но оказалось, я просто был марионеткой в предвыборной гонке. У нас было четыре публичных встречи, на которых власти заявляли, что они могут сделать и когда — дать площадки, частично легализовать граффити. Но так ничего и не сделано. Сейчас у меня позиция такая: стараюсь влиять, высказываться, убеждать, записывать полностью видео встреч. Ко мне напрямую обращаются высокопоставленные чиновники, и хотя закон сильнее, они в обход его пытаются меня привлечь. Мол, у нас будет открытие нового парка, давайте что-нибудь там нарисуем на планшете. За это я не стесняюсь просить денег и говорю: «Хотите для города — сделаю бесплатно, но давайте сделаем круто, а если на планшете, мне это не так интересно, платите».

Артем Бурж из HoodGraff — о граффити с Черчесовым, коммунальном супрематизме и мечте нарисовать Петра I

Полно же мест, которые не реконструируются — вон Красный треугольник, отдайте его художникам на год, посмотрим, что получится. Вы все равно с ним ничего не делаете... Но, конечно, в таких масштабах на эти темы боятся разговаривать. Обычно разговор переводится на грантовые заявки. Но мне не нужны деньги на краску — у меня они и так есть. Мне нужно, чтобы на федеральном уровне у нас разделили вандализм и граффити. Мы сейчас штраф за граффити закладываем в бюджет наших коммерческих заказов, но не все художники к такому готовы, надо им тоже помогать развиваться. Я просил у властей дать нам список мест, где нельзя рисовать, и список запретных тем. Ведь мы все равно рисуем, и другие рисуют, так регламентируйте хоть как-то этот процесс — сразу все поменяется. Но нам и это не разрешают, и лучшего не предлагают.

— Вам не кажется, что судьбу граффити в Петербурге в равной степени решает личная симпатия чиновника или одиночная жалоба жильца?

— Да, если разбирать по полкам, то все странно выходит. Например, мы, по-видимому, угодили в сердце гендиректора «Ленэнерго», потому что они уже который год хранят наших Бодрова и Шевчука на трансформаторных будках. Когда мы хотели Бодрова нарисовать, нам сказали, что «могут быть последствия», но до сих пор хоть в три часа ночи приезжаешь — там люди фотографируются. Когда ушел Честер Беннингтон из Linkin Park, нам предлагали за граффити с ним любые деньги и любые площадки в городе — его фанаты обнаружились в разных кабинетах городской власти. Насчет жалоб от жильцов, все решила бы легальная стенка для граффити: пусть она будет разрешена, пусть ей будет срок.

Артем Бурж из HoodGraff — о граффити с Черчесовым, коммунальном супрематизме и мечте нарисовать Петра I

Художник должен понимать, что через месяц придут другие и что-то новое нарисует. И пусть будет правило: одна жалоба обновляет стену. Не нравится кому-то — рисуем следующее. Но жалоба тоже должна быть обоснованной. Не в стиле «это оскорбляет мой художественный вкус». Я уверен, что можно и с жалобщиком найти компромисс. По крайней мере, если ты не рисуешь насилие, откровенную порнографию — всегда можно услышать от человека, почему ему это не нравится. Тут чашечки на стене кому-то не понравились на Петроградке, а в Берлине человек всю жизнь работал в одном здании, а теперь на нем нарисовали, допустим, кита. Сколько там может быть жалобщиков?! Но там люди скорее попытаются выяснить у художника, зачем он это нарисовал, почитать про современное искусство, чем пойти и нажаловаться. Писать жалобы — это наш менталитет, он не меняется.

— Есть примеры развития граффити в других городах, которые вас вдохновляют добиваться того же в Петербурге?

— Амстердам или Берлин — там архитектор города выделяет здание, объявляет конкурс для художников, и они борются за то, как круче обыграть эту площадь, у них происходит состязание идей. Мне что нравится — они развивают художников. Я не борюсь за какую-то особенную ценность нашего проекта, мол, мы как-то по-особенному мазки кладем. Я пытаюсь доступным языком объяснить обычным людям, что это имеет место быть. Еще когда мы у себя дома придумали этот формат фотопортрета, мне было важно, чтобы народ понял — мы не бестолочи, которые мажут по стенкам. Березовые рощи рисовать скучно, и мы стали рисовать своих кумиров. Портрет выглядит монументально, вызывает удивление, и он узнаваем. Для молодежи были важны наши общие кумиры, а бабушкам было приятно, что мы обновляем стены, которые не поддерживаются коммунальщиками. Мы их шкурим, грунтуем, делаем косметический ремонт, да еще и украшаем.

Артем Бурж из HoodGraff — о граффити с Черчесовым, коммунальном супрематизме и мечте нарисовать Петра I

Места, в которых требуют закрасить граффити в Петербурге — это не стратегически важные объекты культуры, это разрушенные арки и стены дворов, которые не ремонтируются и не восстанавливаются. А когда рисунки на них закрашивают, это выглядит еще хуже. Я сейчас готовлюсь к встрече с одним из депутатов, хочу ему показать подборку фотографий подобных цветовых заплаток — там видно, что даже цвет никто не пытается подобрать. Я назвал эту подборку «коммунальный супрематизм», хотя по мне — это вандализм. У нас были граффити скейтера Тони Хоука и Доктора Дре — для молодежи в одном из двориков Питера. Туда стягивались люди, приезжали из регионов, искали это место, потому что слышали о нем. Через месяц все закрасили этими заплатками — и что, лучше стало? Я уверен, что из Питера можно сделать столицу стрит-арта в России, причем необязательно портить внешний вид центра — у нас полно дворов, арок, проходных…

Артем Бурж из HoodGraff — о граффити с Черчесовым, коммунальном супрематизме и мечте нарисовать Петра I

Город мог бы ожить благодаря этому, стать вторым Амстердамом, где есть открытые галереи, развит стрит-арт, куда люди едут увидеть маленький натюрморт в музее. В Питер приезжаешь — и иногда уныние охватывает. Напор уличного творчества здесь мог бы быть сильнее — тогда и чиновникам было бы что в кабинетах обсуждать, помимо наших работ. Я знаю очень талантливых художников, которые очень ленятся: лучше пойдут в пиццерию работать, чем себя развивать.

— Нет отчаяния из-за того, что Питер не дает развернуться уличному творчеству?

— Были такие мысли, грешил. Душат здесь, жестко. Мы и денег сейчас не зарабатываем: и народ платить не готов, и к нормальным проектам не готов. Мы сделали на заказ проект с Довлатовым, но реализация у него нищая абсолютно. Это же такая личность, так хотелось развернуться на его тему! Но заказчики оказались не готовы. Я хочу поработать с большими компаниями, городскими корпорациями — не чтобы денег больше было, а чтобы масштаб акции был больше. Да, можно, конечно, брать по 20 заказов в месяц, рисовать в квартирах розочки и березовые рощи, но… все уйдет в коммерцию, загрущу.

— Почему вам важно, чтобы на стенах города появлялись портреты?

— Мне нравилась образовательная часть в этом проекте. Однажды мы нарисовали Брюса Ли в Таиланде, и видели, как народ подходил и там же на месте читал про него в Википедии.

Тайский малыш подошел, спросил, кто это, ему вбили на его айфоне «Брюс Ли», он сразу прочитал. Или в другой раз мы рисовали для детей на Самуй Далай-ламу, я был сильно воодушевлен, чувствовал ответственность, когда рисовал и рассказывал ребятам о нем. Для Петербурга у меня был целый концепт по стрит-арт квестам (кстати, даже был негласный туристический маршрут в городе по нашим портретам). У меня список из 20 героев, которые ждут своего часа и своего места в Питере. Хотим нарисовать Балабанова, только все не можем найти правильные время и место.

Артем Бурж из HoodGraff — о граффити с Черчесовым, коммунальном супрематизме и мечте нарисовать Петра I

Хорошо, если б выделили мини-дворик для этой работы, особенно, если Бодрова закрасят. Есть идея создавать тематические рисунки около табличек и памятных мест, где кто-то жил. Достойного портрета Петра I до сих пор нет в городе, а ведь он достоин большой почести — можно его так нарисовать, чтобы с Невы на него смотреть! Я готов это делать для города бесплатно, не устаю об этом говорить. Но пока, похоже, городу этого не надо… Поэтому я просто продолжаю делать то, что хочу. Мы даже не расстраиваемся, когда наши работы портят. Нам иногда поступают такие предложения: давайте вы нарисуете граффити, и мы нанесем на него антивандальное покрытие «антиграффити». В этот момент я спрашиваю: «А что происходит?» Мы рисуем граффити и наносим на него покрытие, чтобы граффити не наносили на граффити — лучшая тавтология, какую можно придумать. Раньше мы сами ездили восстанавливать портреты после вандалов, а потом перестали играть в эти кошки-мышки, и вдруг за нас их стали подправлять другие художники. Что ж, похоже, это все-таки нужно.

Автор: Евгения Авраменко