Лента
25 июня 15:38
Все новости
Лишь бы не нравиться вам: Наталья Макеева о рэп-батле и интеллигенции
vk.com  /  Слава Карелин

Ровно год назад, 6 августа 2017 года, в русскоязычном медиапространстве прогремел батл «Гнойный vs Oxxxymiron». Для тех, кто подзабыл, я напомню — два дядьки под тридцатник, кумиры подростков и прочей молодежи, около часа в стихах доказывали друг другу, кто круче, в том числе с использованием ненормативной лексики. 

А 18 сентября прошлого года по «России 24» обсуждали тему, одним своим названием разрывающую напрочь любой шаблон и вызывающую острые формы когнитивного диссонанса, если не сказать жестче. Экс-министр культуры Михаил Швыдкой позвал Гнойного к себе на программу на канал «Культура». «Гнойный на Культуре». Да, вам не показалось, все так.

Телевизор я смотрю редко, но эта, с позволения сказать, коллизия ввергла меня просто-таки в ступор. Ироничные ведущие обсуждали с возмущенными экспертами нехороших парней. Ну просто разнос на комсомольском собрании, не иначе. Пришлось смотреть. 

Надо сказать, что сам батл я тоже смотрела, хотя не собиралась. Дело в том, что мой хороший друг, лидер ростовской группы «Церковь детства», эстет и журналист Денис Третьяков очень похвалил Гнойного. Написал, что тот гениален. Мнению Третьякова я доверяю, потому как человек он более чем начитанный и понимает, что есть культура, чем она живет-дышит и как умирает время от времени. То есть мнение Дениса Анатольевича — самое что ни на есть авторитетное. 

И, видимо, батл я пересмотрю как-нибудь еще раз. Хотя, в общем-то, мне по возрасту наверное пора бы уже начать ворчать «вот молодежь пошла!». Эксперты ведь ворчат… И надеются, что добры молодцы возьмутся за ум. Мне очень интересно, что они сами-то слушали? На конец 80-х — начало 90-х пришлась их юность мятежная, и, конечно, могу я себе представить… 

Дмитрий Быков.
Федеральное агентство новостей  / Диана Колобаева

Меньше всего хочется в этой статье анализировать сам батл. Это, собственно, сделали уже многие. И обосновывать, почему я согласна с Денисом Третьяковым. В принципе, Дмитрий Быков отчасти это, по-своему гипертрофируя, все объяснил. Ну, как он это видит. 

«Он начитанный человек, рифмы у него превосходные, он замечательно владеет рэповской техникой и огромные куски текста запоминает наизусть, а при ошибках памяти легко импровизирует. Это — одаренный человек, но гораздо более грубый, гораздо чаще переходящий на личности. И для меня совершенно очевидно, что все так называемые идейные патриоты взяли его сторону и взяли не случайно», — утверждает Быков. 

И, опомнившись, начинает, как это часто бывает, противоречить сам себе, обосновывая, что для патриотов «грубое синоним родного, плоское — синоним сильного». То есть парень практически гений, но грубоват. Грубый гений. Как это прекрасно! 

Объективно Гнойный — идейный, начитанный, образованный парень, при этом умеющий эту свою идейность, начитанность и образованность преобразовывать не в нечитабельное, не пригодное для восприятия унылое сами знаете что, а в забойнейшие тексты, которые слушают миллионы. Ненормативная и так называемая «сниженная» лексика? 

А об этом и поговорим. Почему так? Почему умный парень под тридцать «работает» в таком формате и его воспринимают не только детишки, которым «не важно что, лишь бы мама с бабушкой охнули», но и вполне взрослые люди?

На мой взгляд, до восприятия такого творчества надо дорастать. Иначе ничего совершенно непонятно. То есть сначала — русская и зарубежная классика, а потом — батл Гнойного с Оксимироном. Если иначе — ну да, бро, родители охнут, только ты вряд ли врубишься. 

На мой взгляд, дело в том, что интеллигенция постепенно дискредитировала саму себя. И свой стиль поведения — в том числе. Пародируя аристократов, при этом не являясь ими. Да, да, то самое — «не быть, но казаться». 

Захар Прилепин.
facebook.com  / Редакция Елены Шубиной

Как совершенно верно заметил, выступая на фестивале «Традиция» прошлым летом, писатель Захар Прилепин, классическую русскую литературу творили выходцы из дворянских родов, которые были не только писателями, поэтами, критиками и философами. Возможно в первую очередь, несмотря на все свое бунтарство, они были патриотами и, когда надо, не поднимали вой о «цинковых мальчиках» и «имперских амбициях», а шли воевать, и не потому что кто-то из заставлял, а просто в их системе координат это было правильно. 

Такими были русские интеллигенты, русские аристократы, безо всяких вопросов отправляющиеся подставлять под пули голову туда, куда Империя пошлет. Пушкин, Лермонтов, Державин, Давыдов… Бились с Наполеоном, участвовали в подавлении пугачевского мятежа и польского восстания, аннексировали Финляндию, воевали со Швецией. И, конечно же, так хорошо знакомый еще по школьному курсу литературы, воспетый в стихах и прозе Кавказ! 

Так называемые «шестидесятники» стали пародией на «Золотой век» русскую культуры, русской литературы, хотя и любили говорить о преемственности. Именно эти, культурненькие, слова бранного, как казалось, не знавшие, подтачивали потихоньку великую страну, мою Родину — СССР. Они радовались расстрелу Белого дома, гибели людей... 

«Для меня это был финал детектива. Я наслаждался этим. Я терпеть не мог этих людей, и даже в таком положении никакой жалости у меня к ним совершенно не было», — это, если что, слова Булата Окуджавы. Не вяжется с его песнями, но тем не менее. 

Среди подписантов «письма 42», в котором выдвигалось требование к правительству осуществить репрессии в отношении патриотов, много таких властителей дум, в частности Белла Ахмадулина, Юрий Давыдов, Римма Казакова, Анатолий Приставкин, Лев Разгон, Мариэтта Чудакова, Людмила Алексеева, Алесь Адамович и другие. 

Лия Ахеджакова.
Global Look Press  / Ekaterina Tsvetkova / Russian Look

«Раздавите гадину!» — кричала Ахеджакова в 1993 году, обращаясь к Ельцину. Ну да, «совесть нации», «глас народа»... Не то что, как теперь говорят, ватники и колорады, противостоявшие им Александр Проханов, Василий Белов, Юрий Бондарев, Владимир Бондаренко, Валентин Распутин... 

Чуть позже те же «совести» и «гласы» не очень понятно каких наций и народов морально, информационно поддерживали, что удивительно, отчасти режим Ельцина, отчасти — чеченский сепаратизм, с которым тот боролся. Причина такой вроде бы шизофрении проста: все это стремительно разрушало то, что осталось от Советского Союза, который они так ненавидели. И ненавидят — кто в силу возраста еще жив и в силе... 

Ярко и выпукло эта публика показала себя во времена совсем уж недавние — Крым, Донбасс. Культурка, за крайне редкими исключениями, оказалась с гниловатым дном. Можно перечислять всех тех, кто и тогда, и сейчас кричит, что надо вернуть Крым и вывести воображаемых друзей… то есть воображаемые российские войска с Донбасса и перестать поддерживать Донецкую и Луганскую народные республики. Что в Одессе погибшие виноваты сами и вообще это была провокация российских спецслужб. И, конечно же, коронное — «сами себя обстреляли!» 

Знаете, перечислять всю эту мерзость можно бесконечно... Но уж очень неприятно. А ведь это самозабвенно говорят и пишут вроде бы образованные, начитанные люди. Наверняка русскую классику наизусть могут процитировать. Могу себе представить, что с ними сделали бы Пушкин, Лермонтов… Стал бы Макаревич, недавно возмутившийся установкой в Москве памятника конструктору Михаилу Калашникову, а до этого требовавший вернуть Крым, о его позиции по Донбассу молчу, настолько она дикая, — стал бы он стреляться с Лермонтовым, вот в чем вопрос. 

На примере многих своих знакомых — художников, поэтов, писателей — я вижу, как расслаивается русская культура. И это, на мой взгляд, правильно. Нельзя усидеть на двух стульях. Уход от конфликта всегда чреват двумя конфликтами. Хочешь «никого не обидеть» — прилетит от всех. Обычно любители усидеть оказываются под перекрестным огнем, и в итоге их не любят оба «лагеря»... 

Андрей Макаревич.
Агенство городских новостей Москва  / Зыков Кирилл

Одним из крайних последствий этого расслоения становится в ряде случаев неприятие «интеллигентного», а на самом деле, конечно, с приставкой «псевдо-», способа вести себя, говорить и т. д. Так, поэты Серебряного века шли в дешевые кабаки, к, как тогда говорили, «черни» — не потому что низко пали, а потому что уж слишком отвратительна была им насквозь прогнившая «богема». Да, в кавычках. 

Именно в этой точке, глядя на запоем ахеджакающую культурку, хочется делать что угодно, чтобы быть от нее как можно дальше. Чтобы она сама старалась быть как можно дальше. Не писать «высоким штилем», а батлиться — с наездами и матом в самом сердце пьяной бушующей толпы подростков. Не потому, что уровень таков, уровень-то «штиль» как позволит и даже сверх того. А потому, что стало мерзко, и энергия отрицания «мирка», «райка» вылилась в рэп-батл. И, если что — да, это культура. 

Как в песне группы «Инструкция по выживанию», посвящении поэту все того же Серебряного века Алексею Крученых: «Я подамся в менты, в п***асты, в поэты, в монахи! Все что угодно, лишь бы не нравиться вам!» 

Или, выражаясь словами Гнойного, в которых мы, дабы окончательно не шокировать публику и Роскомнадзор, слегка заменим одно слово: «Лучше я сдохну дурацким ноунеймом, чем прославлюсь и стану тобой!»  

Вернуться назад

Комментировать
Рейтинг@Mail.ru