Украина
В День русского языка не будь как Киев: путь Украины ведет ее в пропасть
Происшествия
Число пострадавших при землетрясении в Японии возросло до 234 человек
Следующая новость
Загрузка...

    В День русского языка не будь как Киев: путь Украины ведет ее в пропасть

    В День русского языка не будь как Киев: путь Украины ведет ее в пропасть

    6 июня Россия отмечает сразу два праздника — Пушкинский день и День русского языка. Это событие прописано в указе президента России и в решении ООН. На соседней Украине сегодня — День журналиста. Вот только «праздником» это не назовешь. Всему виной — ущербная языковая политика Киева, который поставил целью, похоже, полное искоренение русского языка на подконтрольной ему территории.

    Приглашенная на допрос в СБУ скандально известная украинская писательница Лариса Ницой отказалась давать какие-либо показания по делу «списка 47», который был якобы получен украинскими спецслужбами при имитации убийства Аркадия Бабченко. Свой поступок Ницой объяснила тем, что следователь СБУ обратился к ней по-русски, и заявила о «захвате СБУ врагами Украины». Символично, что такая комичная история произошла в канун Дня русского языка, который традиционно отмечается 6 июня в России.

    Сначала было 30, теперь — 47

    Пресловутый «список 47» возник в публичном поле сразу после разоблачения мистификации с «убийством» журналиста Бабченко. Оно на поверку оказалось не более чем провокацией СБУ, задействовавшей собственных агентов, которые сами, в своем узком кругу изобразили друг перед другом «агентов Кремля». В настоящий момент, благодаря откровениям рядовых исполнителей, данный сюжет окончательно превратился в анекдот, однако побочным эффектом инсценировки стала публикация так называемого «списка 47». 

    В первоначальном варианте списка содержалось 30 фамилий, о чем публично заявил прокурор Юрий Луценко. Однако окончательно опубликованная версия этого документа содержала уже 47 фамилий украинских журналистов, писателей, публицистов и общественных деятелей. В число их попали такие персоны, как журналисты Матвей Ганапольский, Евгений Киселев и Осман Пашаев, телеведущая Татьяна Даниленко и редактор издания «Левый берег» Соня Кошкина

    Данный список был якобы получен от агента СБУ Бориса Германа и являлся списком «на ликвидацию»: перечисленные в нем люди должны были быть «зверски убиты» в преддверии будущих президентских выборов на Украине, которые планируются на 2019 год. Целью такой жестокой и бессмысленной операции декларировалась «глобальная дестабилизация обстановки на Украине», в которой традиционно обвинили Москву. 

    Конечно, весь этот горячечный бред можно было бы списать на непрофессионализм в рядах СБУ — и тихо похоронить в связи с развалом самого «дела Бабченко».

    Однако, в связи со «списком 47» руководством украинской «безпеки» было открыто дело о терроризме и покушении на убийство, в рамках которого следователям СБУ пришлось производить рутинные процессуальные действия. В том числе — допросы указанных «жертв Кремля». 

    Это и вывело обычных русскоязычных исполнителей-следователей из СБУ на общение с неадекватной Ницой, прославившейся не столько литературными талантами, сколько постоянными скандалами с требованием общаться с ней «исключительно с применением мовы» — даже в самых бестолковых ситуациях, которые она сама и провоцировала.

    Претензии Ницой, судя по всему, не встретили понимания даже в центральном офисе СБУ на Владимирской улице в Киеве. По словам скандалистки, на вопрос, почему следователи разговаривают с ней на русском, один из сотрудников спецслужбы отметил, что ему «так удобней», а второй подчеркнул, что «половина страны так разговаривает».

    Эти ответы выводят нас на тему положения русского языка в рамках современной украинской языковой политики.

    В День русского языка не будь как Киев: путь Украины ведет ее в пропасть

    Два языка — успешный пример Норвегии

    Противостояние официальной украинской власти с одним из двух наиболее распространенных на Украине языков имеет давнюю и системную природу. 

    Современная территория «незалежной» была создана в рамках сложного исторического процесса времен Российской империи и СССР как «лоскутное одеяло», в котором оказались сразу два языковых полюса — украиноязычный запад страны и русскоязычный восток. 

    Второй водораздел произошел по линии «город-село»: и на западе, и на востоке будущей Украины городское население преимущественно разговаривало на русском языке, в то время как сельские жители общались на малороссийском и западноукраинском диалектах украинского языка. Последние в новейшее время были наспех сшиты в официальный украинский язык, который причудливым образом соединил диалектические слова в рамках единых общеупотребительных языковых форм.

    Такой синтетический подход диктовал напрашивающееся решение: иметь двуязычную государственную языковую политику с опорой на русский и украинский языки, которая позволила бы украинскому языку пройти путь постепенного «языкового взросления» во взаимодействии с русским языком и набрать эволюционным способом всю необходимую «городскую», индустриально-технологическую лексику. 

    Аналогичный подход уже не раз применялся в мировой практике. Наиболее наглядно он был оформлен в случае двух языков современной Норвегии — букмола (датско-норвежского) и нюнорска (новонорвежского).

    Букмол (норв. «книжная речь») — это стихийно «норвегизированный» датский язык, аналог украинского суржика, во многом унаследовавшего нормы русского языка. Причем, как и в случае суржика, букмол имел давние исторические связи с Данией, а также испытал позднейшее влияние Нового времени, когда южная часть Норвегии находилась под властью Дании. Известные норвежские писатели Генрик Ибсен и Бьернстьерне Бьернсон творили именно на букмоле, ничуть не стесняясь его датского прошлого.

    В конце XIX века на волне собственной «украинизации» Норвегия тоже пошла на насильственное внедрение новой лексики и грамматики, взяв за основу сельские западнонорвежские диалекты. На их основе был создан во многом искусственный язык нюнорск (норв. «новонорвежский»). 

    Впрочем, в истории Норвегии все-таки не было попыток насильственной «норвегизации»: начиная с 1915 года язык обучения в школах выбирается на общем голосовании совершеннолетних жителей местной коммуны. 

    Единственный краткий период насильственного внедрения нюнорска пришелся на период нацистского режима Видкуна Квислинга в Норвегии во времена Второй мировой войны, когда доля преподавания нюнорска в школах составила около 34%. По иронии судьбы, в политике насильственной «норвегизации», проводимой режимом Квислинга, приняла самое активное участие его жена, Мария Квислинг (в девичестве — Пасечникова), которая была… уроженкой Украины, родом из Харькова.

    Нынешнее же состояние новонорвежского весьма показательно — он преподается в 15–17% норвежских школ, а языковая среда Норвегии в основном базируется на букмоле. Хотя жители страны в целом понимают «экспериментальный» язык, ставший частью норвежской идентичности. 

    В День русского языка не будь как Киев: путь Украины ведет ее в пропасть

    Один язык — катастрофа для Украины

    Так или иначе, ни пример Норвегии, ни практика Австрии или США, которые спокойно используют «колониальные» языки Англии и Германии, оказавшие на становление этих стран и народов решающее значение, не стали для Украины наглядным примером. Более того, даже примеры Индии, Малайзии, Сингапура и многочисленных стран Африки, использующих языки бывших метрополий в качестве «окна в настоящий мир», но развивающих при этом собственную языковую среду, не были использованы Киевом.

    Вместо этого в качестве государственной политики на Украине была выбрана максима «одна страна, один язык, одна нация», которая является практической калькой печально известного лозунга «Ein Volk, ein Reich, ein Führer» («Один народ, одна страна, один фюрер») времен гитлеровского Третьего рейха.

    В настоящий момент, несмотря на то, что даже СБУ отчетливо понимает, что «половина Украины разговаривает по-русски», со стороны официальной власти и поддерживающих ее националистов и «национально-ориентированной элиты» идет процесс целенаправленного вытеснения русского языка из всех сфер общественной жизни «незалежной».

    Насильственное квотирование украинских передач на радио и на телевидении, принудительный перевод на украинский язык любого документооборота, включая внутренние бумаги компаний, запрет вещания российских телеканалов, гонения на русские книги и запрет их ввоза, закрытие доступа к российским и просто русскоязычным сайтами и социальным сетям, перевод на малопонятный и лишенный специальных терминов украинский язык критически важных для безопасности людей и страны текстов (например, требование об исключительно украиноязычных инструкциях на лекарственные препараты) — вот неполный, но постоянно пополняющийся список «нововведений» киевских властей на языковой ниве.

    Практически все эти инициативы имеют исключительно ограничительный характер по отношению к русскому языку — ни о каком «языковом диалоге» речи не идет, а проводится целенаправленная война на уничтожение русского языка и политика насильственного изменения идентичности его носителей. 

    Итогом такого рода эксперимента над целой страной является отнюдь не социальное изобилие и толерантность Норвегии, уютное благополучие Австрии или технологическое лидерство США. Вместе с русским языком с территории Украины уходят остатки индустриального мира, городской культуры, высокого искусства и передовых технологий. 

    Носители русского языка или физически покидают территорию Украины, или же дистанционно включаются в различные производственные и культурные циклы, никак не связанные с убогой концепцией «одной страны, одного языка и одной нации», которая выглядит пещерным анахронизмом в мире современного глобального мира.

    Во времена Советского Союза, которые теперь смело можно считать вершиной реальной, а не формальной украинской государственности, с жителями союзных республик был проведен уникальный социальный эксперимент: их заставили выучить сразу три языка: один из «мировых» (например, английский, французский или немецкий), государственный русский язык и третий — национальный язык своей союзной республики. 

    Такой цивилизационный задел, к сожалению, не был оценен многими «национально-ориентированными» политиками в бывших республиках СССР, которые, придя к власти, вместо развития и укрепления положительной тенденции (ух ты, да у нас большая часть населения владеет сразу тремя языками!) начали с упоением разрушать созданный языковой консенсус и опускать собственное население на архаичный, доиндустриальный уровень.

    Можно сказать, что сейчас этот процесс на Украине дошел до своей крайней точки — страна стала «бледной тенью» своего советского прошлого, потеряв большую часть прежней культуры, технологий, индустрии и даже собственного населения. Политика «одного языка» стала политикой национальной катастрофы для Украины — и расхлебывать это будет не одно поколение. 
     

    Автор: Алексей Анпилогов