Общество
Эстония предпочитает вкладывать в пушки, а не в студентов
Новороссия
Донбасс: в ЛНР не зафиксировали обстрелов за минувшие сутки
Следующая новость
Загрузка...

    Эстония предпочитает вкладывать в пушки, а не в студентов

    Эстония предпочитает вкладывать в пушки, а не в студентов

    Досада, тревога, ощущение собственной ненужности и бесперспективности — такие чувства охватывают эстонских преподавателей вузов и ученых в последнее время. Причина — неустойчивая ситуация в национальной системе науки и высшего образования. 

    Эстония превращается в европейскую колонию для воспроизводства образованной рабсилы.

    Эстонские политики равнодушно следят за тем, как национальная система науки и высшего образования страны сползает к краху. Если нынешняя тенденция в системе финансирования науки и высшего образования продолжится, Эстония постепенно превратится в колонию, поставляющую в Европу образованную рабочую силу. Все симптомы такого будущего уже налицо.

    «На эстонском рынке труда практически нет места для людей с ученой степенью, кроме разве что университетов, да и там работы становится все меньше и меньше, — говорит в интервью Федеральному агентству новостей научный сотрудник Тартуского университета Сергей Долгов. — А если учесть повсеместную проблему с возрастной дискриминацией, если ты PhD после 45, и твое место «усыхает», то остается одно. Фальсифицировать CV и искать непритязательную работу. Многие ученые и преподаватели сейчас живут в ожидании сокращений или перевода на частичную занятость».

    Как рассказывают работники высшей школы Эстонии, националистическая партия IRL несколько лет назад пробила и внедрила идею бесплатного высшего образования, полностью финансируемого из бюджета (прежде высшее образования в Эстонии было платным, но с финансируемыми по госзаказу бесплатными бюджетными местами).

    Благая, на первый взгляд, идея привела к тому, что в университетах исчезли платные места даже на тех специальностях, где есть реальный большой платежеспособный спрос, — юристов, медиков, айтишников, экономистов. А университеты лишились независимых от бюджета источников доходов.

    «В итоге эстонские университеты оказались перед угрозой закрытия учебных программ, по которым обучается небольшое количество студентов, — продолжает Долгов. — А в условиях такой маленькой страны это большинство программ и специальностей. И все это на фоне «песен» о необходимости наукоемкой промышленности и нехватке выпускников реальных и ИТ-специальностей».

    Принцип управления, когда разные силы во власти, как Лебедь, Рак и Щука, тянут одеяло в противоположные стороны, по мнению научных работников, ождиаемо привел к системным проблемам с финансированием науки и высшего образования.

    «Судите сами, общее бюджетное финансирование науки и высшего образования составляет около 0,8 процента ВВП (порядка 180 млн евро. ВВП Эстонии — примерно 23 миллиарда евро, расходная часть госбюджета около 10 миллиардов евро), — говорит Сергей Долгов. — А доля базового безусловного бюджетного финансирования науки составляет всего 0,5 % ВВП (более 110 млн евро). Недостающие деньги (реальные расходы на науку и высшее образование доходят до 1,2%–1,4% ВВП) как-то добираются за счет так называемого проектного финансирования и европомощи, но и то, и другое — слишком нестабильные источники. Более того, из европомощи должна финансироваться в основном инфраструктура. Как обещало правительство, доля базовое бюджетного финансирования науки и образования должна была быть повышена, а общие бюджетные расходы на науку и образование доведены до 1%-1,2% ВВП  (около 230–250 млн евро). Но этого не произошло».

    Между тем, причина недофинансирования науки и высшего образования достаточно очевидна — «пушки вместо масла».

    «Оборонные расходы Эстонии после 2014 года выросли примерно на те же самые 0,3% ВВП, которые так необходимы для финансирования науки и образования, — рассказывает Долгов. — Планируется поднять их до 2,5% ВВП. Причина – усилившийся вектор вражды-страха перед Россией, который был задан в середине 90-х при правительстве Марта Лаара, при тишайших-нежнейших Козыреве и Ельцине, и с тех пор мы по этим рельсам и катимся. Но у этих вещей своя внутренняя логика, требующая экспансии и эскалации. Для эстонского общества, в целом, важнее вкладывать деньги в оборону. Вторая причина — заданная тем же Мартом Лааром неолиберальная парадигма, рассматривающая образование и науку как сферу услуг с оптимизацией госзатрат. В итоге для науки и высшей школы Эстонии все это обернулось сокращениями персонала, переводами на частичную ставку, переводами с позиций лекторов и/или научных сотрудников на позиции специалистов, закрытием или объединением специальностей».

    Как это работает? Не получила, к примеру, научная лаборатория гранта из этих 0,3% ВВП. В результате человек, который что-то преподает, лишается 600 евро за науку, его зарплата составит только 200 евро за преподавание. А этого не хватит даже на транспорт и оплату жилья — ученые и преподаватели становятся по факту нищими.

    Есть и другие факторы.  

    «Переход на бесплатное образование привел к подушевому финансированию, — поясняет Долгов. — А сейчас в Эстонии среди студенческого возраста — что-то вроде демографической ямы. Студентов мало. Прибавьте сюда конкуренцию с европейскими университетами за студентов. Соответственно, провал в числе студентов привел и к фактическому провалу в финансировании. То есть, нынешняя ставка финансирования, примерно 300 евро в месяц на студента, рассчитанная в прежние времена, ныне оказывается недостаточной для поддержки на плаву всего имеющегося спектра специальностей и программ. Так система высшего образования и науки в целом оказалась в бедственном положении».

    Еще одна немаловажная деталь — Болонская система, которая предполагает двухуровневую систему образования, где первый уровень на степень бакалавра охватывает 3 года обучения, второй — 2 года с присвоением степени магистра.

    «Эти +2 года оказываются на большинстве специальностей практически невостребованными, — считает Сергей Долгов. — На естественнонаучных специальностях хорошо, если четверть выпускников бакалавриата идет в магистратуру. А это значит опять же — провал в финансировании при подушевом принципе. Это может привести к превращению полного высшего образования в частичное. На эстонском языке можно будет получить степень бакалавра, причем по более узкому набору специальностей, чем сейчас. Магистерскую степень надо будет получать или в Европе, или здесь, но на английском. Вместе с индусами, нигерийцами, украинцами и латвийскими русскими. Отчасти Европе это выгодно — постколониальная ситуация, когда статьей импорта является уже готовая образованная рабочая сила. Финляндия вовсю этим пользуется уже давно, например, подписывая здешних студентов-медиков на работу в какой-нибудь Турку, Тампере или Хельсинки уже со старших курсов и бесплатно обучая их финскому прямо на месте учебы».

    Ученые и преподаватели после реформы высшего образования оказались практически на положении госслужащих на срочном контракте, а потому вынуждены быть бессловесными и лояльными. Но ситуация в высшей школе заставляет их забыть о разумной сдержанности, другими словами — осторожности.

    21 апреля эстонские преподаватели планируют выйти на митинг. Их требования — поднять долю базового бюджетного финансирования до среднеевропейского уровня, перестав возлагать основной акцент на проектное, вернуть возможность зарабатывать университетам деньги самостоятельно. Пока воплотить их в жизнь не позволяет политическая ситуация — слабое коалиционное правительство, основанное на шатких компромиссах, и сильное «теневое государство» в виде чиновничества.

    «Такая система сложилась благодаря реформаторам середины 90-х, — уверен Долгов. — Они задали очень комфортные для существования рельсы, называемые у нас Эксель-экономикой и Эксель-государством. Настолько комфортные для государства-чиновничества, что с них практически невозможно съехать, особенно при ситуации, когда много партий, ни одна из которых не может претендовать на самостоятельное формирование правительства».

    К митингу могут присоединиться и школьные учителя — в школах Эстонии множество проблем, завязанных на неолиберальной оптимизации.

    «Зарплата учителей часто не дотягивает до обещанной «средней зарплаты + 20%». Кроме того, принцип подушевого финансирования очень плох в случае сельских школ. Но даже в больших школах учителю-предметнику выработать полную нагрузку, чтобы получать полную зарплату, часто нереально, работая только в одной школе. Разве что преподавать все сразу — физику, рисование и народные танцы. У нас же в университете похожая ситуация. Зарплата лектора/научного сотрудника не может быть меньше, скажем, 1100 евро. Но если это не подкреплено финансированием, приходится переводить или на полставки, или на должность «специалиста», для которого нет ограничения снизу. Такая вот хорошо замаскированная приличная бедность. При этом результаты эстонских ученых на международной арене в течение нескольких лет растут, — заключает Долгов. — Исходя из Эксель-логики, зачем им еще и финансирование повышать?»

    Автор: Елена Яровикова