Общество
Пустышки для верующих в оциллококцинум: что навязывают россиянам вместо лекарств 
Общество
«Врачи грозят ампутацией»: Дана Борисова рассказала о состоянии певца Осина
Следующая новость
Загрузка...

    Пустышки для верующих в оциллококцинум: что навязывают россиянам вместо лекарств 

    Пустышки для верующих в «Оциллококцинум»: что навязывают россиянам вместо лекарств 

    В тройке самых популярных по продажам в России препаратов — сладкие пилюли из сахара и внутренностей утки. По разным оценкам, производители имеют на нем около 30 млн долларов в год, а врачи активно выписывают больным пустышки с нулевой доказательной базой.

    Русскоязычный интернет шокировало опубликованное исследование врача-биохимика, кандидата наук Андрея Степанова, в котором ученый с фактами в руках доказывает, что популярный гомеопатический препарат «Оциллококцинум» — это обычный сахар, только по цене 50 тысяч рублей за килограмм.

    «Мое терпение лопнуло, когда в аптеке я услышал причитания пенсионерки, что «Оциллококцинум» так подорожал: 800 рублей за 12 капсул». Она переживала, хватит ли ей шесть капсул за 500 рублей, чтобы выздороветь от гриппа. В итоге она купила 12, ведь столько назначил ей врач», — делится впечатлениями доктор Андрей Степанов.

    Между тем вышеупомянутый препарат вошел в топ-10 самых продаваемых в России лекарств, россияне в 2017 году потратили на него, по некоторым данным, 1,6 млрд рублей.

    Гомеопатия: просто в нее надо верить, как в бога

    Что нам продают под видом панацей? Почему врачи назначают больным препараты, терапевтическая эффективность которых не доказана? Что на самом деле представляет собой гомеопатия, у которой, несмотря на научные доказательства ее антинаучности, столько сторонников?

    Об этом корреспондент Федерального агентства новостей расспросил главного клинического фармаколога Санкт-Петербурга, президента профессиональной медицинской ассоциации клинических фармакологов Александра Хаджидиса.

    Президент профессиональной медицинской ассоциации клинических фармакологов Александр Хаджидис

    — Александр Кириакович, чем вы объясните такую бешеную популярность продукта из сахара и экстракта внутренностей дикой утки, как следует из аннотации к «Оциллококцинуму», и прочей гомеопатии?

    — Я — апологет науки, научных документов, того, что называется доказательной медициной. Она основывается на том, что всевозможные манипуляции, технологии, назначения лекарственных препаратов должны быть исследованы, должны иметь подтвержденный уровень доказательств, и только после этого они могут быть применены для человека, внедрены в клиническую практику. Только тогда можно говорить о какой-то пользе. В этом — смысл доказательной медицины, к которой можно поставить знак равенства с наукой. Но есть апологеты паранауки, которые нас критикуют: дескать, надоела ваша химия, эти ваши лекарства, мы будем лечить травами или иголки вкалывать. И есть еще одно направление медицины (да, я говорю «медицины») — это гомеопатия, которая насчитывает уже сотни лет. И поэтому ее, как минимум, нельзя игнорировать.

    Это направление, раздел, условно говоря, в медицине. Они на это претендуют. И у нас в стране гомеопрепараты идентифицируются как лекарственные препараты. То есть это не какие-то биодобавки, бады, которые нельзя называть лекарственными препаратами. Но гомеопатические препараты по трактовке, принятой в РФ, по законодательству — это действительно лекарственные препараты.

    — Их едва ли не каждый год собираются избавить от этой трактовки?

    — Да, недавно в РАН несколько членов академии разделились на два лагеря: сторонников и противников гомеопатии. И одни мои замечательные коллеги пытались доказать, что это — лженаука, другие ее отстаивали. Но ее приверженцы не должны обижаться ни на кого, потому что гомеопатия, по большому счету, никогда и не претендовала на научность. И когда сравнивают гомеопатию и доказательную медицину, это неправильно, потому что это не сравнимо. Это то же самое, что сравнивать круглое с зеленым. Но по канонам доказательной медицины гомеопрепараты не имеют научных доказательств. Это совершенно свое направление, которое имеет своих адептов.

    По канонам доказательной медицины гомеопрепараты не имеют научных доказательств

    — Адептов — хорошее слово…

    — Я как-то общался с президентом очень крупной компании, производящей гомеопатические препараты. Очень симпатичный человек, благополучный, ему около 80 лет. И когда ты с ним общаешься на эту тему, он не называет документов, ничего не пытается доказать, он просто говорит, что гомеопатия — это очень хорошо, полезно. И в какой-то момент ты понимаешь, что находишься на проповеди. Я не шучу, это действительно так. На одном мероприятии в Москве выступал академик РАН. Он выступал в пользу гомеопатии, объяснял что-то про физические свойства и про кластерные свойства воды… И если его долго слушать, то в какой-то момент себя убедишь, что это — «здорово». Я, конечно, не убедился, но это так работает. Это напоминает веру в бога. Людям не надо никаких доказательств, есть он или нет, они просто верят, и все. И сторонники гомеопатии так же: они в нее верят, кто бы что ни говорил.

    — Гомеопаты не претендуют на доказательность и научность. А на что опираетесь вы, сторонники доказательной медицины?

    — Мнение, которое я высказываю — это мнение Ассоциации клинических фармакологов. Мы ориентируемся на базу данных «Кокрейновского сотрудничества» (Cochrane Collaboration) — международной некоммерческой организации, изучающей эффективность медицинских технологий (технологий здравоохранения) путем критической оценки, анализа и синтеза результатов научных исследований по строгой систематизированной методологии, которую организация постоянно совершенствует; результаты качественно спланированных и проведенных клинических исследований с участием людей; результаты когортных исследований; данные регистров пациентов; фармакоэкономические анализы и пр. Гомеопаты, в отличие от сторонников базы Кокрейна, не могут доказать наличие активного вещества в препаратах, причем они говорят: «Ну, не можем, но эффект мы доказываем».

    Я допускаю психологический эффект плацебо — это выдающийся эффект

    — Если вернуться к «Оциллококцинуму», то принцип «доказательности» тот же — в него просто надо верить?

    — Я уточнил: он в мире продается на сумму запредельную — 800 млн долларов в год! Для себя я могу объяснить так: это эффект плацебо. В 1990-х годах было проведено самое большое исследование по гомеопатии французскими учеными, и там был обоснован плацебо-эффект. Оно подтверждает, что этот эффект фиксируется у 30% пациентов, то есть у каждого третьего. И вполне возможно, что этот препарат действует по такому же принципу. Я не против плацебо, но — если оно не дорогое. А если дорогое, то я, конечно, буду против. Я понимаю, что с точки зрения науки это не представляет пользы. Я допускаю психологический эффект плацебо — это выдающийся эффект, тут можно говорить и про истинные, и про ложные препараты. Если человек верит, то какой-то эффект обязательно наступит. Но своим родным я бы гомеопатию не назначил. Хотя я допускаю, что не сегодняшнем уровне развития мы, вероятно, не все про нее знаем.

    — Да, но пока врачи назначают больному препарат, который не эффективен, но в который надо «просто верить», больному может стать значительно хуже. Разве медики, выписывая препарат с недоказанной эффективностью, не совершают тем самым должностное преступление?

    — У врача должна быть ответственность за неоказание помощи, и отвечать за это будет он. Но то, что врач заведомо сделал хуже, выписав такие препараты с недоказанной эффективностью, надо еще доказать. По крайней мере, мы не закупаем эти препараты за бюджетные средства. Хотя я знаю ведущих врачей, которые в своих рекомендациях со страниц СМИ распространяют эти препараты. Я не снимаю с себя ответственности, но что я могу сделать, если это не запрещено по законодательству?

     У врача должна быть ответственность за неоказание помощи, и отвечать за это будет он

    — А нельзя обязать врача выписывать лекарства только с доказанной эффективностью?

    — Дай бог, мы до этого доживем. Конечно, это хорошо, но у нас это практически невозможно. Медицине тысячи лет. А доказательная медицина появилась и активно развивается последние полвека. И как это теперь развернуть — непонятно, это архисложно. Надо менять сознание врачей. Например, когда мы формируем заявки в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП), мы обсуждаем и другие препараты, и каждый раз это происходит очень трудно. Например, есть группа нейротропов (ноотропов), группа гепатопротекторов. Там действительно сложно найти объективные критерии эффективности препаратов.

    «Зачем его исследовать, вы и так хорошо покупаете»

    — Но если так пойдет и дальше, мы скоро за госсчет будем закупать и пустышки.

    — Вот, скажем, есть препарат «Актовегин» — он уже стал притчей во языцех, о нем лет 10 говорят. Мы его закупаем, он топовый в первой десятке. Во всем мире нет такого лекарства, нет убедительных данных его эффективности и безопасности. Но мы его закупаем, и люди тратят на него деньги, и собственные, и государственные.

    — Это что, чье-то лобби?

    — Я бы сказал, инерционное мышление. Лобби тоже было в свое время, когда-то компания активно поработала. Вот недавно журналист известного издания спрашивал у крупного производителя: вот ваш препарат во всем мире не зарегистрирован, не используется, исследований нет. Если он так хорош, как вы утверждаете, то исследуйте! А производитель отвечает примерно следующее: а зачем, если вы и так его хорошо берете? Вообще 85-90% препаратов продается только у нас в стране и странах СНГ — законодательство допускает на рынок такие средства.

    Пустышки для верующих в «Оциллококцинум»: что навязывают россиянам вместо лекарств 

    — Значит, коррупция?

    — Это только ее маленькие моменты. Есть взять стоимость препарата в аптеке за 100%, то активное вещество занимает 5%, исследования и развитие — 25%, торговая наценка — 25%, и 50% — это маркетинг. Это продвижение препарата, рассказы о нем, походы к врачам. Я всегда на стороне врачей, но в данном случае — нет. Это тема деликатная, этически сложная. Это медицинская часть, юридическая, социальная, экономическая. И нерадивые есть у всех.

    — А что вы думаете про иммуномодуляторы?

    — Есть перечень лекарственных препаратов, он большой, и там присутствуют так называемые фуфломицины, в том числе группа иммуномодуляторов, или иммунокорректоров. У нас в России неправильная трактовка этого слова, некорректное определение по взаимодействию препарата и иммунитета. Иммунитет — тоже дело темное, как и голова, но он как раз исследованию подлежит, ученые о нем кое-что знают. Лучше говорить иммунотропные вещества, то есть они тропные к определенным тканям. Есть в действительности препараты, которые могут влиять на иммунитет, но таких очень мало, и количество противопоказаний к ним больше, чем показаний, причем это жизненные показания — например, при иммунодефицитах. Есть также иммуноглобулины внутривенные, интерфероны — не вифероны, которые в нос капают и, как любой белок, они тут же денатурируют и становятся бесполезными, — а внутривенные, но они токсичные.

    Из прорывных достижений есть иммуноонкологические препараты. Эти препараты активируют клетки иммунитета, Т-лимфоциты, которые борются с раковыми клетками. А те, что продаются в наших аптеках, которые на слуху, не имеют доказательств эффективности.

    Из прорывных достижений есть иммуноонкологические препараты

    — А то, чем так любят пичкать, например, детей — средства, поднимающие иммунитет?

    — Лукавство вот в чем: вирус, вызывающий простудные заболевания, стимулирует выработку интерферонов. Как надо с вирусом бороться? Попытаться сделать так, чтобы заработал иммунитет — синтезировался эндогенный интерферон. Не стоит пытаться мешать его выработке жаропонижающими средствами. Вирус попадает в организм и проходит свои циклы развития, 5-7 дней, и в итоге большинство вирусов сами погибают.

    Есть группа препаратов среди иммуномодуляторов — бактериальные лизаты — их немного, меньше десяти, которые действительно имеют доказанную эффективность. Правда, больше как профилактические средства, хотя обладают и лечебным эффектом. И все бы ничего, если бы они не стоили так дорого.

    — Насколько вообще обоснована стоимость лекарств?

    — Она вообще в принципе нигде не оправдана, и социального объяснения нет и быть не может, так как это производство бизнес-продукта. Цена объясняется себестоимостью, и это тайна, покрытая мраком, — ни один производитель под пытками ее не назовет. Потом добавляются дистрибуция, аптечная наценка. Мы не можем это регулировать — если это не препараты из перечня ЖНВЛП, на которые государством определена предельная отпускная цена. Но дело в том, что аптеки берут лекарства в разных объемах, и каждую продаваемую коробку трудно проконтролировать, хотя нужно и все-таки можно. Но, поскольку у нас полно «прокладочных» фирм, концов зачастую не найти. Надо наказывать за это, а не смешить штрафами. Если какая-то западная фармкомпания проколется в чем-то и ей выпишут рекламацию, то она заплатит штраф, равный годовой прибыли. А у нас недавно производитель был оштрафован на 30 тысяч рублей. Что им такое — 30 тысяч при миллионных прибылях? Чиновник — не ругательное слово. Государство хочет обеспечить пациента лекарствами, но не может. Поэтому надо говорить про юридическую ответственность всех участников фармпроцесса, тогда все получится.

    Автор: Мария Александрова