Особое мнение
Что бывает после слов: Роман Носиков об эпических сражениях среди журналистов
Общество
Власти Москвы пресекли незаконные работы в церкви Вознесения Господня
Следующая новость
Загрузка...

    Что бывает после слов: Роман Носиков об эпических сражениях среди журналистов

    Что бывает после слов: Роман Носиков об эпических сражениях среди журналистов

    Я долго не мог сформулировать, как оформить литературно те чувства, что я испытал, глядя на то, как Максим Леонардович побеждает Николая Карловича. Но вот, наконец, к горлу подкатил ком уже почти переваренных переживаний.

    Богатырь и жертва

    Когда-то, в лохматом 2010 году, когда Михаил Федотов начинал кампанию «десталинизации», я и представить себе не мог, что когда-нибудь буду Михаилу Александровичу сочувствовать. Тогда мы на «Однако» делали все, чтобы Михаил Александрович страдал: как интеллигент — за Россию, и как функционер — от безысходности.

    Труды наши не прошли даром.

    Но сочувствие — это именно то, что я испытываю по отношению к главе президентского Совета по правам человека, глядя как два члена этого Совета колотят друг друга ложноножками.

    Когда-то я полагал, что Максим Шевченко  — человек посредственный, вроде меня. Но, очевидно, его вступление в «Левый фронт» осенью прошлого года помогло ему раскрыться как настоящему борцу и бойцу. Отбросив в сторону жалкую интеллигентскую рефлексию, он защитил Родину и доброе имя Иосифа Виссарионовича Сталина в судьбоносный момент, когда их уже ничего не могло спасти от Николая Карловича.

    Богатырь. Истинный русский богатырь! Ой ты гой еси, Максим Леонардович. Аллах, он — акбар, Максим Леонардович, он все видит.

    Кроме того, невозможно не поздравить Николая Сванидзе. Он не гой еси. Стать жертвой сталинских репрессий спустя полвека с лишком после смерти Сталина дано не каждому. Тут нужен не просто талант, но и планомерная многолетняя работа в данном направлении. Николай Карлович боролся и искал, нашел и не упустил свой шанс.

    Похлопаем.

    В общем, я полагаю, что оба заслужили то, что получили: лавровый венец достоин победителя так же, как терновый — мученика.

    Что бывает после слов: Роман Носиков об эпических сражениях среди журналистов

    Все стало Украина?

    Тут бы и сказке конец, а кто слушал — гражданин Российской Федерации. Да скоро сказка сказывается, но не скоро уголовное дело делается. Дело у нас еще впереди. И не только по статье 116 УК РФ «Побои», но и дело чести.

    Скоро нам предстоит еще одно событие сходного порядка. В боксерском поединке сойдутся российский журналист Руслан Осташко и польский я не знаю кто Томаш Мацейчук. Стороны уже успели нанести друг другу предварительные ласки прямо в эфире российского ТВ.

    На этот раз причиной качественного перехода от слов к делу стал не Иосиф Виссарионович, а советские солдаты, павшие при освобождении Польши, которых неизвестно кто из Польши назвал «красными фашистами», за что и отхватил от Осташко по щам.

    Несколько ранее — и тоже в эфире — был бит лысый эксперт с небратской Украины Вячеслав Ковтун. Кем же? Другим украинским экспертом — за угрозы в адрес ребенка.

    Читайте также: Между кипой и бородой: Роман Носиков о положении религии в общественном месте

    Налицо тенденция: все более регулярное сворачивание дискуссии и переход к насилию. К самому насилию, к угрозам насилием, к требованиям запретить и не пущать, к непосредственно запрещению и не пущанию, а также к цензуре, травле и военному положению.

    Раньше ведь такого не было. Когда и почему все изменилось?

    Разве раньше не было всего того, что нынче сподвигает людей махать ручонками? Сталинизма, антисталинизма, антисоветизма, русофобии, русофилии, коммунизма, романтики Красного проекта? Все это было в обществе и раньше. И раньше Николай Сванидзе бился с Сергеем Кургиняном не на живот, а на спину в эфирах ТВ, но до штыковой — не доходило же!

    А тут прямо кучно пошло. Что изменилось?

    Украина, конечно.

    Что бывает после слов: Роман Носиков об эпических сражениях среди журналистов

    Обратная сторона любви

    Украина — и есть то самое место, где от кричалок, оскорблений и лозунгов перешли непосредственно к делу — к «шашлычкам по-Одесски», к «москалей на ножи», к «уничтожению самок и детенышей колорадов».

    Какая-то невидимая грань, переступать которую люди боялись и вместо шага вперед скакали на месте, кричали угрозы и оскорбления — тренируясь в ненависти, выращивая ее, — все же в итоге оказалась перейдена. И река насилия потекла по тому, что когда-то было Украиной.

    Скорченные черные тела в одесском Доме профсоюзов, разорванные трупы женщин и детей в Луганске и Горловке — и потрясающее допущение всего этого людьми, находящимися рядом с нами. С нами, невооруженными. Рядом с нашими детьми, женщинами, родителями — с теми, кто нуждается в нашей защите.

    «Поэт» Дима Быков, спокойно рассуждающий о том, что нельзя быть русским на Украине. Люди с планами «десоветизации» и «национального возрождения»…  

    Ненависть — это естественное продолжение страха. Страха за себя, за то, что любишь и чем дорожишь. Ненависть — это обратная сторона любви. Она всегда возникает тогда, когда любимое — под угрозой: Родина, дети, женщина, родители.

    Мы увидели конкретное воплощение слов «совки», «ватники», «десоветизация» — человеческие трупы. Трупы людей, которые были убиты за то, что они такие же, как мы. Убиты под те же реплики, что мы слышим от наших европейских, рукопожатных, совестливых собеседников.

    Читайте также: Псы Холодной войны: Роман Носиков о том, как нацисты из Рейха стали Западом

    Они для нас — гиены, намеренные попировать на трупах наших близких. Мы для них — преграда на пути к безопасности и процветанию. А еще мы для них — фактор опасности. А еще — причина, по которой они вынуждены терпеть санкции. Да еще от тех, кем они хотели бы быть.

    С каждым выстрелом на Украине, с каждой новой каплей крови и слез — ненависть в российском обществе углубляется. Это и есть лучшее доказательство того, что мы и украинцы — один народ. Невозможно так переживать из-за чужого. За кого-то, кто не ты.

    И эта ненависть никуда не уйдет сама по себе до тех пор, пока не уйдут страх и опасность. А они никуда не уйдут до тех пор, пока нацисты не уйдут с Украины — на тот свет, в Канаду или в США, как у них это повелось с 1944 года.

    Но что можно и нужно сделать уже сейчас — это понять природу своей ненависти и не позволять ей взять над собой верх. Потому что для нее неважно, кто первый начнет убивать. Главное, чтобы хоть кто-то начал.

    Дальше уже дело техники.

    Автор: Роман Носиков